Один из основателей Республики Адыгея, депутат Верховного Совета о выборах и перегибах, коррупции и нравственности, национальном вопросе и обстановке на Украине.

Как политик Аскер Нехай сформировался на рубеже тысячелетий. Он из числа тех миллионов, которые не только ожидали перемен, были их свидетелями, но и сами были участниками этих перемен. Один из тех, кто вошел в состав знаменитых съездов народных депутатов, которые всколыхнули тогда всю страну.

О депутатстве

- Аскер Махмудович, в то время, в 80-е годы, вы работали в Адыгее, в Яблоновском. И сразу оттуда попали в Большой Кремлевский дворец, где на ваши плечи легли очень важные проблемы. Это проблемы становления нового государства. Что вы ощущали в тот период?

- Ощущения были изменчивые. Потому что было время перемен, становления той государственности, которую мы сейчас имеем. Мы шли наощупь. Это был период, когда краснодарская депутатская делегация представляла собой сонм самых разных людей. Среди которых рядом с партийными работниками вдруг оказались врачи, инженеры, рядовые труженики - в равном качестве с остальными. В том числе и я, простой советский инженер, стал членом правительства. Эти бесконечные дискуссии, совершенно потрясающие выступления некоторых людей. Но, ратуя за стабильность, мы все стали свидетелями разрушения прежнего государства.

- Вы представляли интересы маленькой республики. Как можно было с самого низа взобраться на самый верх и не потерять себя?

- Может быть, в другое время мне было бы очень сложно выйти на тот уровень. Но в те годы, когда дул ветер свободы и демократии, я попал, как вы говорите, на самый верх, благодаря своему труду. Начал с мастера. Дошел до прораба. Затем был начальником строительного участка. Получил все знамена от райкома, крайкома до ЦК КПСС, Совета министров. И народ, который меня знал, выдвинул в депутаты Верховного Совета. Первый раз я снял свою кандидатуру, чем удивил тех людей, которые конкурировали со мной. Пришел в избирательный участок и сказал: «Отказываюсь баллотироваться, поработаю еще...» А позже огромный коллектив треста «Севкавпищеремстроймонтаж» - около 22 тысяч человек - снова выдвинул меня. Я вел работы по всему Северному Кавказу и был очень удивлен: почему меня выдвинули? Так сложилось, до меня было много управляющих этим трестом. Одного исключили из партии, на другого завели уголовное дело. Работа у них шла не совсем удачно. И когда это место предложили мне, все вокруг говорили: «Куда ты идешь? Потеряешь заработанный авторитет в этой неразберихе...» Трест подчинялся практически только Москве. Оттуда и материальные ресурсы получали. Мне говорили: «Никогда тебе не справиться…» А я отвечал: «Попробую!» И когда впервые на Динском мясокомбинате сдал общежитие, Николай Игнатьевич Кондратенко пригласил меня на прием. «Не может этого быть!» - сказал он, узнав, что я за полгода ввел в эксплуатацию объект, который сдавался четыре года. Пять раз комиссия приезжала - приняли! Это было первое зерно моего успеха.

- Сегодня мы мало кого знаем из нынешних народных избранников. Что означало тогда быть депутатом? И как вы считаете, какими должны быть выборы?

- Выборы в то время были самые демократичные. И понятие «нравственность» для депутата было не пустым звуком. Ведь кто такой депутат? Это представитель народа. И он должен написать такие законы, которые могли бы выразить чаяния и желания, допустим, жителей Краснодарского края. Ко мне приходили в три часа ночи и говорили: «Мы вас выбрали, помогите!» Я принимал людей, утром садился в самолет и по возможности решал их вопросы. Раньше избиратель знакомился со своим будущим депутатом на самом его старте. И было право выбора. На одно место по 14 человек шло. И любой избиратель мог выбрать из этого множества одного. В то время на трибуну кто только ни поднимался, с драками и криками. Абсолютно разные люди: врач из Горячего Ключа, который хотел провести троллейбус из родного города в Джубгу. Рядом с ним и заслуженные люди - доктор Оноприев, Кряжевских, Кибирев - серьезные производственники. Но выборы были настоящими. А выборный энтузиазм - потрясающим. Ты шел на избирательную арену, и это было аналогично тому, что будешь переплывать Ла-Манш. Все, кто добрался до берега, доплыли честно, никакой помощи - денег и прочего - не было. Выбирали людей с репутацией или тех, кто мог эту репутацию заслужить.

Мое видение - мы должны вернуться к выборам по одномандатным округам, в депутаты должен идти тот, кто знает нужды народа и может что-то решить. А сейчас в парламенте половина бизнесменов. И практически нет людей из профессиональных кругов.

- Вы окунулись в политическую катавасию, и эта обстановка была еще до развала Советского Союза. Ощущался ли конфликт между Горбачевым и Ельциным? Ведь вы выбирали тогда председателем Совета Полозкова или Ельцина. И Полозков на равных боролся с Ельциным, проиграв ему 3-4 голоса. За кого голосовали?

- Я хотел голосовать за Полозкова, поскольку он из нашего края. Но потом он свою кандидатуру снял, чтобы не было противостояния. «Кузьмич, зачем вы это сделали? - спрашиваем. - Вы же могли сказать нам…» Он отвечает: «Я позвонил Михаилу Сергеевичу на борт (он летел тогда в Англию) и сказал: «Видимо, завтра победа будет за мной». Горбачев говорит: «Ваня, зачем тебе это надо? Снимай свою кандидатуру». Если ЦК сказал, спорить нельзя. Он и снял. А многие думали, что Горбачев и Ельцин враги. Я был уверен, что Ельцин - борец за справедливость. Как он ругал Раису Максимовну за то, что она с ним летает, народные деньги тратит! Так думал я, когда жил на Кубани. Когда же приехал в Москву, понял: никакие они не враги, просто идет чисто политическая игра. А нас использовали. Кто знал, что Горбачев был агентом влияния? Мы же находились в полном неведении, думали, что все во благо народа. А потом, когда разобрались, не стали искать сближения с Ельциным. Кстати, он недолюбливал краснодарскую делегацию: мы же представляли Полозкова. Всех кубанских называли «красным поясом» - за коммунистическую идеологию. На том этапе и произошла эта политическая трагедия. Хотя, с другой стороны, Полозков не та фигура, которая могла консолидировать всех. Изначально в партии выдвинули заведомо провальную кандидатуру. А ведь тогда были довольно яркие личности: Кондратенко, Медунов, Джаримов. Безусловно, все было направлено на развал великого государства и создание такой обстановки, которая сейчас на Украине.

 

О национальном вопросе

- Мы живем на Северном Кавказе и сегодня столкнулись с национальными проблемами. Многие из них обострились. Что мы потеряли и что нашли?

- Я присутствовал при федерализации, когда создание других северокавказских республик шло очень сложно. Мы потеряли братство, единство и мощь нашей России. Почему? Тогда мы были едины. А сейчас нас пытаются делить по национальным вопросам. Чеченская трагедия для меня была не просто рассказом. Наблюдал ее воочию. Благодаря мудрости руководителей края, области этой трагедии на нашей территории не случилось. Аслан Алиевич так считал: не дай Бог в крае плохо, значит, плохо у него. И готов был сделать все, чтобы ситуацию изменить. Что и случилось - создание республики. И единственная мысль у нас тогда была, чтобы в Адыгее можно национальной символикой обозначить, какой флаг, какая одежда, дабы не потеряться в общей массе. А если бы возникли непонимание, разногласия, никогда бы республика не состоялась.

- Вы стояли у самых истоков провозглашения Республики Адыгея. Расскажите, как все начиналось.

- Действительно, я был одним из основных зачинщиков ее основания. Депутаты областного совета поговаривали: нужно создать республику. Однако на заседании областного совета кто-то внес предложение о повышении статуса области. И депутаты за него проголосовали. А 15 человек, в числе которых и я, проголосовали против. Помню, все оживились, особенно генерал Дорофеев: «Аслан Алиевич, я, конечно, за повышение статуса, но я - депутат областного совета от Адыгеи, а как будто голосую против». Тогда я подошел к микрофону и предложил поддержать создание Республики Адыгея. В зале зашумели: мол, мы уже проголосовали. Джаримов тогда был председателем собрания и, надо отдать должное его мудрости, сказал: «Мы - молодые парламентарии, давайте проголосуем за предложение депутата Верховного Совета». В итоге проголосовали «за», так и была провозглашена республика. Когда все свершилось, всех стали подбрасывать на руках, а меня никто и не заметил… Хотя если бы не я, второго голосования не было бы. И осталось лишь повышение статуса области.

Продолжение было после в Москве, где я, как первый заместитель министра торговли РФ, депутат Верховного Совета, присутствовал на Съезде. Провозглашенные республики - а их было 6 - надо было утвердить. Однако первый съезд прошел, второй - ничего не делается. Вот и третий уже. А к микрофону очень сложно подойти. С вечера очередь занимают до 10 человек, а мы этого не знали, сидим - галстуки поправляем, ждем, когда нам слово дадут. Все-таки пробрался я к микрофону и говорю: «Борис Николаевич, была провозглашена Республика Адыгея и несколько других республик. Вы сказали, что будет это решение принято на Верховном Совете и утверждено. Но пока этого не случилось.
А Ельцин резко так отвечает: «Так, все представители малых национальностей, соберитесь в Грановитой палате, и как примете, так и утвердим». А в Конституционном совете был представитель Адыгеи Хутыз. Он говорит: «Аскер Махмудович, пойдем с нами». Пришли, там представитель Башкирии выступает, а председатель конституционного совета говорит: «Это неконституционно». Тут я встал и слово взял: «Простите, а с кем мы спорим? Я представляю Адыгею, он - Башкирию. А кого вы представляете?» А он москвич и, значит, не был представителем малых народов. Помолчал с минуту и говорит: «Я представляю русских». «А что, русские - национальное меньшинство? Если не будет 11-й пункт постановления принят - утверждение провозглашенных республик - пеняй на себя», - говорю. Он в ответ: «Это не по-парламентски». «Я не по-парламентски буду с тобой поступать», - отвечаю. Одним словом, утвердили. Потом на Верховном съезде этот вопрос подняли для утверждения законодательно. Я знал: сейчас начнутся выступления, чтобы не утвердили. Подошел к одному из микрофонов и говорю: «Прошу, не выступай против». Затем ко второму микрофону, третьему - с той же просьбой. К пятому подхожу - а там мой знакомый: «Не выступай против, я тебя прошу». Он: «Вам дай палец, так вы и руку откусите. Нет, я буду выступать против». И вот первый выступает, второй, третий, четвертый, и тут я поднимаю руку: «Руслан Имранович, есть предложение прекратить прения». Хасбулатов (председатель Верховного Совета РФ) и говорит: «Поступило предложение прекратить прения». «Пятый» как заорет на весь зал: «Руслан Имранович, что это такое, как только доходит до меня микрофон, вы сразу - «прекратить прения». Я возражаю против всех этих решений и покидаю зал!» Он вышел. А республику утвердили.

- А вас и ваших соратников-депутатов приглашают на День республики? Чтят своих героев?

- Хотелось бы ответить «да». Но, к сожалению, никто нас не приглашает… Быть может, прочтут вот, вспомнят и пригласят! (Улыбается.)

- Ваше отношение к тому, что происходит сегодня на Украине?

- Это самое большое преступление, которое сейчас мы наблюдаем на постсоветском пространстве. Кто это делает, потом поймет, но будет поздно. Чтобы поумнеть, мы прошли через чеченскую трагедию. Но это трагедия не одной личности, а народа и целого государства. И те люди, которые сегодня бегают с автоматами, понятия не имеют, чего добиваются. А мы через это прошли. Мы, быть может, были первым депутатским корпусом, который решал какие-то конкретные задачи.

В чеченской республике как первый замминистра торговли я создавал там министерство торговли. Вот как сейчас наши едут в Крым организовывать аналогичные ведомства. Шла вой-
на, трупы валялись повсюду. Был случай, когда на моих глазах убили замминстра транспорта: шли вчетвером, и вдруг он упал, а во лбу дыра от пули снайпера… Как могут российские и чеченские братья убивать друг друга? Я многих спас... Меня представили к награде первой степени. Отказался, мотивируя тем, что это не геройство, а моя работа.

О делах министерских

- Закончилась депутатская деятельность, вы заняли большой государственный пост - первого замминстра торговли. Как работалось на новом месте?

- Сложное было время. Мы вводили новый принцип торговли - обеспечение государства самым необходимым. В то время старая система уже не работала - ее разрушили. А новую еще не создали. Столкнулись с пустыми прилавками. Какие были бунты в Москве, на периферии! Сегодня товарное изобилие. Любая проблема - вопрос денег. А раньше были средства, однако на них ничего нельзя было купить. Почему нужно было создавать дефицит в стране? Ведь советская власть имела огромный ресурс. Появилась свобода - не было замков, запретов.
В торговлю стали вводить частную заинтересованность. Мы, депутаты, впервые тогда принимали законы о предпринимательстве. Думали, пенсионеры и домохозяйки будут работать на себя. Но многие стали не выращивать, не производить, а перекупать, накручивать цены. Министерство торговли стало проводником свободной торговли. Но был негатив и перегибы.

В недрах партийных работников рождались безумные идеи, за которых заставляли всех проголосовать. ЦК КПСС принял решение о так называемом дачном строительстве. Людям начали раздавать земельные участки. Но на этом участке можно было построить садовый домик не более 25 кв. метров, без очага. Печка не позволялась. Крыша должна быть ломаной. И правила были одинаковы для всех. Цель и смысл всего - увеличение помощи сельскому хозяйству. Выращивать на этом клочке овощи, фрукты. Это было большим подспорьем. Адыгея, например, славилась помидорами, выращивая которые, многие жители улучшили свое состояние.

В то же время шла борьба с теплицами, тогда их ломали. Колхозники получали трудодни после уборки, день и ночь горбатились в парниках. В станице Ивановской специализировались на капусте. Но ее требовали сдавать в потребкооперацию. А ту, что оставалась, вырубали и сбрасывали в реку. У Горбачева откуда-то появилась программа рушить виноградники... Нас погубило то, что за счет государства мы пытались все контролировать.

Об алчности и гордости

- С высоты вашего депутатского опыта, как помочь искоренить коррупцию в стране?

- Коррупция сама по себе чем страшна? Тем, что теряется нравственность, отношение к созиданию. На первый план выходит алчность.Чтобы этот вопрос решить, надо поменять идеологию. Сегодня мы создали систему, которая очень сильно сопротивляется. Долгое время жили с пониманием того, что все само собой образуется. Рынок и расставил все по своим местам. Одних сделал нищими, а других - богачами. Этот вопрос не решишь по постановлению. Требуется ровно столько лет, сколько это нагромождалось. Потому что иначе будет то, что произошло на Украине.

Когда шли Игры-2014 в Сочи, мне запомнился такой эпизод. Члену правительства Китая наш корреспондент задает вопрос: «У вас есть хобби?» «Да, люблю лыжи, читать люблю. Но только у меня времени нет, к сожалению. Мой народ хочет хорошо жить, и я думаю день и ночь, как улучшить его благосостояние». На Украине этой идеологии нет. Сейчас Путин много говорит о том, что все должно оставаться в России. У многих депутатов счета открыты в иностранных банках, дети учатся и живут за рубежом. И они этим гордятся. А как же национальная гордость? Кстати, искренним было движение в Крыму, прошедшая Олимпиада. Патриотизм - это не декларирование с трибуны, это когда человек молча идет и делает. Берет винтовку и становится в строй или отстаивает интересы государства в самое сложное время. Я благодарен нынешним коллегам-труженикам за то, что они сохраняют мир и спокойствие в республике. Почти во всех регионах Северного Кавказа, кроме Адыгеи, была война, распри. Сохранять мир - идеология, воспитанная в Адыгее и Краснодарском крае.

За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на  Rutube