Авторитетный кубанский эксперт рассказал об ухудшении инвестиционного климата в крае, а также о том, что в условиях кризиса государство должно вмешиваться в дела бизнеса как можно меньше.

После реализации в Краснодарском крае двух мегапроектов - Олимпиады и этапа «Формулы 1» - сокращение потока многомиллиардных инвестиций в краевую экономику было предсказуемым. События на Украине и инфляция лишь усилили этот процесс. Экономист считает, что кубанская экономика по своей структуре очень сильно отличается от российской, и это позволяет рассчитывать, что последствия кризиса нам удастся преодолеть с меньшими потерями.

- В последние годы все более широким становилось сотрудничество деловой Кубани с иностранными партнерами, в том числе и в рамках различных выставок - от YugBuild до «Юг-Агро». Также более интенсивными стали контакты власти. Например, недавно администрация Краснодара вела переговоры о сотрудничестве с корпорацией Siemens. Насколько ощутимы реальные плоды этих контактов?

- Я считаю, что тот положительный имидж, который сложился у края, и это нужно подчеркнуть, - большая заслуга региональных властей. Целенаправленная работа принесла очень хорошие результаты. В первую очередь здесь, конечно, стоит выделить реализацию мегапроектов вроде Олимпиады и этапа «Формулы-1». Примерно с середины двухтысячных Кубань стабильно входила в первую пятерку лидеров инвестиционного роста. Притом что до начала нулевых годов край воспринимался как сельскохозяйственная и курортная провинция. Даже Краснодар был большой станицей. Разумеется, ни о какой инвестпривлекательности, и уж тем более лидерстве, речи не шло. Сейчас все по-другому. Во-первых, наш край на различных международных форумах и выставках позиционируется как эксклюзивная территория, инвестиционный оазис. И во-вторых, в регионе достаточно высокий уровень взаимодействия власти с инвесторами, так называемая инфраструктура. Последняя составляющая, пожалуй, даже поважнее. Что касается иностранных инвестиций, то я считаю, что мы жили, живем и будем жить в эпоху глобальной экономики. И соответствующие процессы, даже несмотря на все попытки вытолкнуть Россию из международного финансового сообщества, продолжатся. Лишнее свидетельство тому - интерес к региону и городу со стороны иностранных инвесторов не утихает, что и подтверждает пример с международной корпорацией Siemens.

 

Кубанский эксклюзив

- Совсем недавно авторитетное рейтинговое агентство Moody's понизило инвестиционный рейтинг Кубани до «мусорного». Как, на ваш взгляд, эта оценка влияет на положение вещей?

- В этом случае нужно очень четко разделять два момента. Первый - национальный, или страновой. Понятно же, что понижение рейтинга страны не может не оказать влияние на аналогичный региональный показатель. Второй - в экономике есть понятие «эффект высокой базы». Что это такое? Это как раз та инвестиционная ситуация, связанная с мегапроектами. В широко диверсифицированную краевую экономику вливались многомиллиардные долларовые инвестиции. Два из трех проектов завершились, третий - подготовка к чемпионату мира по футболу в 2018 году - находится в стадии реализации. Плюс еще на фоне тех обременений, которые имеет бюджет от реализации этих проектов, - у нас все-таки очень солидный, близкий к критическому уровень государственного долга. Эти факторы не могли не повлиять на снижение инвестиционного рейтинга. Вопрос в другом. Надо понимать, что рейтинг не может расти бесконечно. После реализации какого бы то ни было крупного проекта неизбежен инвестиционный провал. Думаю, что сложившуюся ситуацию нужно оценивать трезво. Да, понятно, что на фоне общероссийского спада, экономических санкций, различных политических факторов, близости Крыма, наконец, снижение инвестиций воспринимается весьма болезненно. Но я могу сказать следующее: экономика Краснодарского края крайне эксклюзивна и очень сильно - и по структуре, и по динамике, по факторам и драйверам роста - отличается от российской. Это экономика, которая в гораздо меньшей степени зависит от так называемых системных или неуправляемых факторов риска. Например, от цен на нефть, газ, металлы... Да, снижение есть. И оно, в общем-то, объективно. Если бы снижения рейтинга не произошло, то я бы очень сильно удивился и решил, что эти цифры от лукавого... Иными словами, падение рейтинга было вполне предсказуемо. И оно, на мой взгляд, мало зависит от каких-то внешнеполитических факторов. В пример можно привести бытовую аналогию. Когда человек приобретает квартиру в ипотеку, его финансовое состояние ухудшается. Но зато появляется квартира, новое место жительства, меняется качество жизни.

 

Кризис заставил шевелиться

- Украинские события наложили свой отпечаток на качество отношений России и Запада. По вашему мнению, в какой мере это ощущает деловое сообщество Кубани? Каковы последствия политических трений для регионального бизнеса?

- Экономические последствия, безусловно, есть. Хотя бы потому что экономика, как я уже говорил, глобальна. В чем ее прелести?
В том, что страны, которые находятся на высоком уровне интеграции, могут относительно беспрепятственно пользоваться результатами достижений друг друга. Например, зачем изобретать электропоезда для Олимпиады, если можно было для этих целей адаптировать те же Siemens? Это и дешевле, и быстрее. И как минимум стимулировало бы сборочно-отверточное производство здесь. А затем, возможно, наступил бы следующий этап локализации. На фоне же охлаждения экономических и политических отношений практически любой бизнес испытывает определенные затруднения. Зачем далеко ходить за примерами? Очень большие проблемы испытывает нынче авиационная промышленность, в которой закрываются целые проекты. Нельзя забывать и о бюрократических, административных, таможенных барьерах, которые неизбежны в такой ситуации. Если бы все эти факторы не возникли, условия рецессии, в которой сейчас оказалась наша экономика, были бы гораздо мягче. Я склонен считать, что в большей степени все же повлияли санкции, а также то, что Центробанк отпустил курс рубля в свободное плавание. В результате мы получили очень высокую инфляцию, которая не может не влиять абсолютно на любой бизнес. Однако и в этой ситуации можно найти плюсы. Это те же ростки импортозамещения и попытки многих предприятий повысить свою эффективность. И благодарить нужно кризис. Не случись он, вряд ли бы кто-то зашевелился. Рост и достаточно стабильная ситуация прощали многое.

- А теперь давайте о минусах...

- Я, конечно, не сторонник ограничения конкуренции в любом виде. Это всегда абсолютное зло. Драматизм ситуации в том, что сегодня многие компании хотели бы занять освободившиеся в экономике ниши. Но денег на это нет, как нет их и в стране. Та ставка, которая есть у Центробанка, совершенно не способствует кредитованию. Плюс доступ международного капитала в нашу страну фактически заблокирован. Сложившиеся условия влияют абсолютно на всех. Можно ли сейчас запустить проект по импортозамещению тех же яблок? Да. Только этот проект заработает лет через пять. Однако чтобы он появился, инвестировать надо сегодня. Совсем недавно была эйфория по поводу введения санкций. И мое мнение как экономиста относительно быстрого импортзамещения было крайне непопулярно. Неоднократно высказывался на этот счет. О чем? В частности планируется, что освободившееся на рынке место быстро займет отечественный производитель. Экономика – штука инерционная, поэтому популистского чуда не случилось. По той простой причине, что у отечественного бизнеса в большинстве случаев нет свободных мощностей. И в этом главное принципиальное отличие от кризиса, например, 1998 года. Когда эйфория схлынула, мы увидели, что российский бизнес начал все-таки замещать импорт. Но первое, что он сделал, - повысил цены, ведь при сложившемся спросе и культуре потребления наполнение рынка обмелело. И обвинять его в этом нельзя: никто не действует вопреки конкуренции, бизнес должен извлекать прибыль как пищу для того же роста. Это лишнее свидетельство тому, что игнорировать законы экономики и бизнеса не удастся никому и никогда.

 

О Ходже Насреддине и ГЧП

- Сегодня много и с самых высоких трибун говорится о необходимости развития частно-государственного партнерства. Каким вы его видите?

- Это как в повести о Ходже Насреддине: сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Если не ошибаюсь, закону о государственно-частном партнерстве (ГЧП) уже больше десяти лет. Нужно трезво оценивать те механизмы, которые в этом партнерстве задействованы. Ведь любой бизнес - это извлечение прибыли. У государства же другие цели, например, повышение качества жизни, безопасность граждан. Потому любой проект ГЧП - это всегда баланс интересов, который базируется на высокой степени взаимного доверия. Во-первых, до тех пор пока в полную силу не заработают институты прав собственности, контрактные институты, мы вряд ли увидим их в таком большом количестве. За примерами далеко ходить не надо. В 2006-2007 годах мы работали над технико-экономическим обоснованием строительства альтернативной дороги в Геленджике. Он до сих пор не реализован. И вопрос даже не столько в финансировании, сколько в том, что механизмы взаимодействия бизнеса и власти не отработаны. Во-вторых, это очень четкие и прозрачные условия разделения интересов и целей между бизнесом и властью. Иными словами, каждый должен заниматься своим делом. Это как раз то условие, которое могло бы сделать партнерство более динамичным.

- В стране кризис, и сейчас все громче раздаются голоса руководителей бизнеса, которые призывают к заморозке цен на энерготарифы и стройматериалы. Сколь реально, на ваш взгляд, введение государственного регулирования в этой сфере и может ли оно быть эффективно?

- Вообще, я противник любого государственного регулирования цен. Говорят же, что в России дешевая электроэнергия. Это неверно. В ряде стран Восточной Европы, в тех же Чехии, Словакии, Словении, Черногории, тарифы соизмеримы. А то и дешевле. То же касается и общественного транспорта, ЖКХ в том виде, в котором они у нас сейчас есть, а точнее, нет. Помните время, когда поездка в троллейбусе стоил 4 копейки, в маршрутке - 20 копеек? Сегодня же ситуация совсем иная. Проезд в маршрутном такси стоит почти так же, как в муниципальном транспорте. Почему? По одной простой причине – на рынке перевозок микроавтобусами и такси огромная конкуренция. Лучше рынка цены не отрегулирует никто. У нас сейчас очень высокая инфляция, при которой экономика жить не может. Уникальность российской инфляции в том, что монетарные факторы (растущая денежная масса) гораздо в меньшей степени актуальны, нежели структурные, то есть монопольные. Это когда инициация повышения цен в экономике происходит от того, что растут цены на электроэнергию, повышаются тарифы ЖКХ, увеличивается стоимость перевозок.

Таким образом, любые заморозки тарифов хороши только как средство тушения пожаров, временная мера. В противном случае технологическое отставание будет только увеличиваться. Соответственно, и экономика наша все больше будет терять привлекательность для инвесторов.

 

Главное - не мешать

- Очевидно, что в нынешней ситуации государство должно поддержать бизнес. Вопрос лишь в формате этой поддержки. Здесь напрашивается, как минимум, установление вменяемых условий кредитования. Может ли государство стать посредником при проведении переговоров на эту тему между банками и бизнесом?

- Факторы государственной поддержки очень сильно переоценены. Если взять, допустим, компании малого и среднего бизнеса, то самая лучшая для них господдержка - отсутствие вмешательства государства. И речь необязательно идет о каких-то проверках. Это целый комплекс вопросов: налоговая и бухгалтерская отчетность, взаимоотношения с органами власти, лицензирование, квотирование. Все это создает огромные непроизводительные затраты у бизнеса. Какой выхлоп от всех этих административных процедур? Никакого. А денег на них тратится немало. Самое первое, что нужно сделать, максимально освободить бизнес от всех бюрократических процедур, которые не несут никакой ценности. А вторая часть госрегулирования - вопросы поддержки. Можно ли сегодня ожидать, что государство будет активно субсидировать те же самые дорогие кредиты? Вряд ли. Опять же на это нет денег. На мой взгляд, претендовать на господдержку могут только те проекты, которые несут синергетический либо мультипликативный эффект. То есть компании, генерирующие рост в сопряженных или смежных отраслях. Допустим, вложили в какой-то завод один рубль, а получили 10 рублей от того, что параллельно развивается, к примеру, транспортная система, электроэнергетическая. Наглядный пример – крупный аэропорт, развитие которого повлекло за собой рост логистического, ресторанного, выставочного, туристического бизнесов. Это постоянно развивающийся бизнес с огромными эффектами, и вот именно такие проекты развития должны быть объектами господдержки и ГЧП.

- Федеральные власти, а затем и краевые, подготовили антикризисные планы. Какие меры, указанные в этих документах, вы считаете наиболее действенными и какие, по-вашему, реализовать будет крайне сложно ?

- Изначальная смысловая нагрузка антикризисного плана - тушение пожаров. Чего-то революционного в нем нет. Меры в этих планах известные. Мне, например, понравился раздел «сокращение издержек» Но, опять же, это все хорошо известно. Говорить о каком-то плане прорыва не стоит - это план удержания ситуации на уровне минимальной достаточности.

 

Бизнес не стонет

- Какие последствия экономического кризиса вы считаете наиболее опасными для российского бизнеса в целом и кубанского в частности?

- Первое и самое опасное последствие - риск скатиться в ментальность изоляционизма. Мне, кстати, очень импонирует позиция губернатора Александра Ткачева, который говорит о том, что достичь европейского уровня жизни можно только через достижение европейского уровня эффективности и производительности. Второе. На этапе спада высвобождается часть персонала. Ментальность, которая сложилась у большинства российских работников, особенно зрелого возраста, очень консервативна. Эти люди крайне болезненно реагируют на смену места работы, сферы деятельности, получение новых компетенций.

На фоне популистской политики возникает скрытая безработица, то есть человек где-то занят на 4-5 тысяч рублей, но при этом он не меняется, консервирует свою ущербность. И мне кажется, это самое страшное последствие. Уровень официальной безработицы у нас очень низкий. При этом люди постоянно жалуются на то, что работу находить все сложнее и сложнее. Парадокс в том, что когда мы открываем различные сайты поиска работы, обнаруживаем огромное количество вакансий. Это говорит о крайне малой трудовой мобильности населения.

- И последнее. Эксперты часто наделяют кризисы функцией «очистительного огня», подразумевая, что слабейшие не выживают в экстремальных условиях - и это благо. На ваш взгляд, нуждается ли бизнес в такой зачистке?

- Возможно, выскажу не очень популярное мнение, и я говорю сейчас не как вузовский профессор, а как консультант: у меня сейчас работы стало в три раза больше по сравнению с прошлым годом. Почему так происходит? Потому что компании, которые могли себе позволить работать кое-как, сейчас такой роскоши лишены. Какие-то ошибки в маркетинге, менеджменте, мотивации персонала прощались. Сегодня этот ищущий пути оптимизации бизнес не стонет, не уповает на то, что все само по себе улучшится или государство найдет какие-то способы поддержки, а занимается оптимизацией..

Досье «Юг Times»

Полиди Александр Анатольевич родился в Усть-Лабинске в 1970 году.

В 1993 году закончил инженерно-экономический факультет КубГТУ по специальности «Экономика и управление на предприятии». В 2002-м получил курсовой диплом Международного университета менеджмента ЛИНК (Москва) и Открытого Университета Великобритании. Имеет профессиональный сертификат по финансовому менеджменту (МВА).

В настоящее время - эксперт высшей аттестационной комиссии Минобрнауки РФ, Законодательного Собрания Краснодарского края.

Руководитель ряда проектов по разработке стратегий социально-экономического развития, в том числе ЮФО, Краснодарского края, Сочи, Краснодара,  других муниципальных образований региона.

Профессор Кубанского государственного технологического университета (КубГТУ, Краснодар), независимый бизнес-консультант.

За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на  Rutube