Погода
16 Июня 2021
Интервью

Антон Ёлкин:«Онкологи должны быть надежным инструментом в руках каждого больного»

Источник фото: : пресс-служба клиники «Евроонко»
Источник фото: : пресс-служба клиники «Евроонко»

Краснодар, 16 июня – Юг Times, Светлана Турьялай. Столичные подходы к лечению рака так же отличаются от региональных, как бюджетные - от коммерческих.

Врачи - профессия, в которой значительная доля работников - потомственные, они пользуются особым почетом в обществе и даже получили народное название - люди в белых халатах. Это вполне объяснимо тем, что от них в прямом смысле зависит жизнь пациента, тем более когда речь идет о диагнозах, при которых вероятность летального исхода крайне высока. Один из краснодарских экспертов в области таких заболеваний стал собеседником «Юг Times».

АНТОН ЁЛКИН, руководитель онкологической службы краснодарского филиала федеральной сети клиник экспертной онкологии «Евроонко», онколог, химиотерапевт, действующий член Европейского общества онкологов (ESMO) и Российской ассоциации онкоурологов.

- Антон Вадимович, почему вы выбрали профессию врача-онколога? 

- У меня с детства было желание кого-то лечить и помогать. Вырос я в городе Барнауле, это Алтайский край, в медицинской семье. Мама окончила фармацевтический факультет, она провизор, а папа работал на кафедре фармакологии, испытывал действие лекарственных препаратов. Поэтому, когда пришла пора выбирать профессию, сомнений ни у кого не было: надо идти в медицинский вуз. 

Поначалу я хотел стать сосудистым хирургом, но потом меня очень сильно увлекла онкология. У нас был хороший профессор на кафедре онкологии, очень нравились его лекции. Считаю, именно этому преподавателю удалось заинтересовать меня сложностью и многогранностью данного раздела медицины. 


ПРЕДМЕТНЫЙ ИНТЕРЕС

 - То есть вы с детства лечили людей? 

- Помню, в детском саду накормил одногруппников какими-то таблетками. Моему отцу позвонили взбудораженные воспитатели, сказали, что у них ЧП, я дал детям лекарства. Папа бросил работу, приехал, а я сижу с виноватым видом. К счастью, выяснилось, что это были витаминки. 

В школе я заведовал аптечкой в классе, выдавал таблетки, делал перевязки при необходимости. Мне нравилось следить за здоровьем одноклассников и, прямо скажем, была склонность к этому. 

А решение пойти по специализации «Онкология» тоже было вызвано некоторым волнением за земляков. Профессор с кафедры онкологии наглядно показывал нам связь между ядерными взрывами на Семипалатинском полигоне и всплеском заболеваемости раком. После испытаний выпадали радиоактивные осадки. Отмеряем 15 лет - видим рост онкологических заболеваний. Вне этих всплесков - обычный фон заболеваемости. 

В целом население Алтайского края массово получало повышенную дозу радиации на протяжении определенных лет. Изотопы смешивались с водой, почвой, потом попадали в овощи, фрукты, молоко. И спустя годы, какой-то скрытый период, возникал всплеск - ответ на эту поглощенную радиацию. В основном люди болели раком щитовидной железы и раком легкого. 

У меня была еще и личная причина стать онкологом: обе мои бабушки умерли от онкологических заболеваний. С тех пор рак - мой личный враг. Я делаю все, чтобы победить его в организме других людей! 

- Если бы сейчас вы лечили своих бабушек, как думаете, удалось бы спасти их?

 - Я часто сравниваю методы лечения тогда и сейчас. И не раз задавался вопросом: как бы я лечил своих родных, если бы они были моими пациентами? Понятно, что онкология за последние годы продвинулась далеко вперед. Во многом изменился подход. Конечно, сказать точно теперь невозможно, но я чувствую, что результат был бы другой. 

Но знаете, что удивительно: ко мне и сейчас приходят пациенты, которых лечат по протоколам, нигде в мире уже не используемым. Так не должно быть! Пациенты не должны получать в 2021 году такое же лечение, как и 10 с лишним лет назад моя бабушка. 


МОСКОВСКАЯ ШКОЛА ОНКОЛОГИИ 

- Ваш карьерный рост достаточно стремительный. Как попали в Москву?

 - Дело случая, хотя понимаю, что ничего случайного в нашей жизни не бывает. Когда учился в ординатуре, на одной крупной конференции познакомился с профессором, заведующим отделением онкоурологии Московской городской онкологической больницы № 62 Валерием Широкорадом. Наряду с главным врачом клиники «Евроонко» Андреем Пылёвым считаю этого человека своим учителем, глубоко уважаю его. Он показал мне, какой должна быть настоящая онкология. 

Валерий Иванович пригласил меня в Москву на стажировку в 62-ю больницу. Я там работал и учился изо всех сил, читал по ночам книги, старался впихнуть в себя как можно больше информации. Когда закончился изначально оговоренный срок стажировки, Широкорад сказал, что могу остаться работать. Естественно, я очень обрадовался. 

Мне повезло: я начинал карьеру врача-онколога в одной из самых продвинутых российских онкологических больниц, в одном из лучших отделений страны. Скажу честно: я там получил больше практики, чем за все годы учебы! Потом стал работать в онкодиспансере при 62-й больнице онкологом. 

Но в поликлинике хорошо работать до определенного момента, а потом начинаешь ощущать, что у тебя как специалиста нет развития. В 2017 году я перешёл в «Евроонко». 

- Вам было тогда 27 лет. Какие ощущения? 

- Как будто очутился в другом мире. Это команда высококлассных профессионалов под руководством главного врача клиники Андрея Пылёва. Переехав из Барнаула в Москву, я понял, насколько сильно отличается подход к лечению онкологических заболеваний в регионах и столице, а в «Евроонко» увидел, насколько коммерческая клиника выигрывает у государственной - по скорости принятия решений, методам диагностики и лечения. Мы используем самые современные международные протоколы, оригинальные препараты последнего поколения, практикуем европейский подход в лечении рака. 

- Что означает европейский подход? 

- В своей работе мы опираемся на передний край науки и максимальную эффективность для достижения цели больного. А цель - вылечиться от рака! Именно в этом ему и помогаем. Мы лечим не заболевание, а пациента. Онкологи должны быть точным надежным инструментом в руках каждого больного! 

- Интересное утверждение – «мы лечим не заболевание, а пациента». 

- Только при такой постановке вопроса можно добиться хороших результатов. Мы работаем прежде всего с человеком. У нас в клинике есть онкопсихолог, не во всех даже крупных федеральных онкоцентрах имеются такие специалисты. Наша общая задача - сделать так, чтобы человек начинал адекватно воспринимать свою болезнь и хотел с ней бороться. А не думать о том, сколько ему осталось и как все плохо. 

- Как правило, в онкодиспансерах есть специализация, а вы, как раньше говорили, врач широкого профиля: онколог, маммолог, онкоуролог, онкодерматолог, химиотерапевт. Не отражается ли это на качестве лечения? 

- Нет, не отражается. Каждый доктор в нашей команде - это специалист широкого профиля. С одной стороны, чем дольше развивается онкология, тем больше требуется знаний. Конечно, легче заниматься чем-нибудь одним. Но, допустим, для химиотерапевта важно знать принципы лечения абсолютно всех видов рака. 

Главное преимущество «Евроонко» - мы все решения принимаем совместно. У нас сплоченная команда, которую возглавляют главный врач Андрей Пылёв и заведующая онкологическим отделением Анна Жандарова. В любой момент я могу позвонить всем, и при необходимости соберется консилиум. Решения в «Евроонко» принимаются всегда коллегиально. Так происходит во флагманской клинике в Москве и во всех регионах, где есть наши филиалы. 


ИЗ МОСКВЫ - В КРАСНОДАР 

- Почти год назад, когда в кубанской столице был открыт филиал, вас направили в наш город развивать онкологическую службу. Какое впечатление произвел краевой центр? 

- Город мне очень нравится, но летом бывает жарко. Непривычно после Сибири и Москвы. Честно говоря, работы настолько много, что не успел толком нигде побывать. Но у меня еще есть время. Сейчас надо помогать больным. 

- Вы наверняка сталкивались с тем, что пациенты приходят, видят, какой молодой доктор, и думают: наверное, неопытный, мало знает. -

 Вы знаете, у меня есть какая-то внутренняя жажда. Все время кажется, что мне вот уже 30 лет (20 июня исполнится 31 год), а я ничего не достиг. Да, порой люди удивляются тому, что я молодо выгляжу. Но когда начинаю с ними работать, они забывают про это. 

Я часто говорю пациентам, что молодой наукоемкий специалист обладает гибким, пластичным умом, он достаточно озлоблен на рак, чтобы хотеть его вылечить. Я обладаю знаниями о последних достижениях в мировой онкологии. А самое главное - работаю в клинике, где есть возможность совершенствовать эти знания. 

- Человек, который болеет раком, считает, что его проблема - самая главная. Но у вас как у врача таких больных много. Какой-то иммунитет уже выработался? 

- В «Ероонко» есть корпоративный стандарт, как надо общаться с пациентами. Они - самые главные в нашей клинике. В первый месяц работы меня учили не тому, как лечить, а как относиться к больному. Стараюсь придерживаться этих стандартов. Мне совершенно не все равно, что происходит с пациентом. Я уже поработал в онкодиспансере, знаю систему, и основная проблема там - огромное количество больных на единицу площади и времени. Из-за этого страдает качество приема. Когда врач каждый день принимает по 50 человек, он перестает видеть в них личности, оценивает только клинический случай: рак или не рак, прогрессирование или ремиссия. Я даже в час иной раз не укладываюсь, беседуя с пациентом. 

- Были в вашей практике запоминающиеся случаи? 

- Постоянно происходят. Это когда ты не ждал ничего хорошего, назначил лечение, а результат превзошел все ожидания. Здесь самое главное - воспользоваться достигнутым эффектом. Вот такие случаи особенно запоминаются, когда человек хорошо реагирует на лечение, ведь рак считается неизлечимой болезнью. 

Со многими пациентами дружу несколько лет, они у меня еще с первого места работы. Присылают результаты анализов, исследований, ждут моего мнения. Для меня прежде всего важны человеческие отношения. 

- А если человек с запущенной стадией рака спрашивает, сколько ему осталось, что вы отвечаете? 

- С одной стороны, больной имеет полное право знать такую информацию, если она у врача есть. Но ведь бывают разные случаи, например, как при раке яичка у мужчин. Там нет четвертой стадии, даже если есть метастазы в головной мозг. Огромное количество пациентов с этой нозологией уходят в ремиссию. В большинстве случаев эта опухоль излечивается за несколько курсов химиотерапии. Поэтому четвертая стадия четвертой стадии рознь. 

Но если пациент настаивает, я говорю правду. Например, приходит человек с опухолью, которую сейчас никто не умеет лечить, - раком поджелудочной железы. На нее известные лекарства практически не действуют. По статистике, продолжительность жизни больного после постановки диагноза - 5-6 месяцев. И такому человеку или его родственникам аккуратненько так говорю, что пока человек дееспособный, надо завершить какие-то срочные дела. Сообщаю, что болезнь практически не лечится или она взяла вверх. Моя задача при этом сделать так, чтобы пациент не терял качество жизни. Я часто вижу отсутствие адекватного отношения пациента к своей болезни и лечению. Бывают люди, которые не хотят принимать диагноз. Или их родственники. Самая нелюбимая ситуация, когда все всё знают, кроме пациента. 

- Как вы отдыхаете? Есть ли какие-то любимые занятия? 

- Отдыхать мне приходится всего один день в неделю, его я отдаю семье. Жена - юрист. Дочке 6 лет, она у нас большая умница, в этом году в первый класс пойдет. В сентябре ждем пополнение, родится новая жительница Краснодара. 

В последнее время я увлекся 3D-моделированием. Дома у меня есть 3D-принтер, могу напечатать на нем любой механизм. Мечтаю, что у меня будет своя мастерская с токарным станком, а детали к нему буду печатать на 3D-принтере. На таком устройстве начнут изготавливать в недалеком будущем органы для пересадки. Это очень перспективно. 

- Наверняка вы застанете тот момент, когда и сегодняшние методы лечения рака будут считаться устаревшими. Какой видите онкологию будущего? 

- Нормальной практикой станет полная генетическая оцифровка генома опухоли с поиском тех мутаций, которые и привели к ней, поиск по базе данных химических препаратов именно тех лекарств, которые лучше всего воздействуют. Это подбор персонализированной лекарственной терапии. Собственно, такой подход уже применяется в «Евроонко». 

От онкологии будущего я жду, когда появятся лекарства, еще в большей степени активизирующие иммунитет и заставляющие его атаковать раковые клетки. И какие-то новые способы лечения опухолей, основанные на совершенно других принципах. Может, пациенту под его конкретный рак будет синтезироваться лекарство, подходящее только для него. Я надеюсь, что застану в своей практике более совершенные технологии лечения онкологических заболеваний. 


БЛИЦ-ОПРОС 

- Расскажите еще немного о себе, как отдыхаете? 

- Люблю активный отдых, например, горные лыжи. 

- Любимая книга? 

- Иван Ефремов «Лезвие бритвы».

 - Любимый фильм? 

- «Марсианин» с Мэттом Деймоном. 

- Есть ли у вас домашние животные? 

- Пес Чарли породы вестхайленд-уайт-терьер и бенгальский кот Марс.

 - Что вы особенно цените в людях? 

- Искренность. 

- Самое главное в жизни - это… 

- Здоровье! 

- Чего вы хотите больше всего? 

- Чтобы мой труд как врача-онколога завершался успехом. 


ДОСЬЕ «ЮГ TIMES»

Антон Вадимович Ёлкин в 2013 году окончил Алтайский государственный медицинский университет. 

Прошел две специализации - интернатуру по хирургии и ординатуру по онкологии. Последний год ординатуры проходил в стационаре Московской городской онкологической больницы № 62 под руководством заведующего отделением онкоурологии Валерия Широкорада. Работал в амбулаторном отделении Московской городской онкологической больницы № 62 в должности онкоуролога Северо-Западного округа Москвы, а затем - врачом-онкологом в первой клинике федеральной сети «Евроонко». Это один из первых частных онкологических центров России, который успешно конкурирует с клиниками Германии и Израиля. В сентябре прошлого года командирован из Москвы в Краснодар развивать онкологическую службу в филиал «Евроонко».



За всеми важными новостями следите в Telegram и Twitter

И м е ю т с я п р о т и в о п о к а з а н и я, проконсультируйтесь со специалистом

Читайте также:

Алексей Трахтенберг:«Забота о здоровье человека начинается с поиска причин недуга»
20 Октября
Интервью

Алексей Трахтенберг:«Забота о здоровье человека начинается с поиска причин недуга»

Конкуренция может способствовать развитию медицинского бизнеса.
Андрей Бредищев:«Вскоре мы узнаем, как изменилось общество на Кубани за последние 10 лет»
12 Октября
Интервью

Андрей Бредищев:«Вскоре мы узнаем, как изменилось общество на Кубани за последние 10 лет»

В течение месяца в столице региона будут действовать 346 переписных пунктов.
Андрей Коробка:«Избежать убытков от непогоды поможет только агрострахование»
06 Октября
Интервью

Андрей Коробка:«Избежать убытков от непогоды поможет только агрострахование»

Массовый сев зерновых планируется закончить до 25 октября.
Александр Трембицкий:«Проекты, реализуемые на Кубани в инфраструктуре, беспрецеденты»
22 Сентября
Интервью

Александр Трембицкий:«Проекты, реализуемые на Кубани в инфраструктуре, беспрецеденты»

Какие работы ведут строители, коммунальные и ресурсоснабжающие организации в текущем году.
Андрей Алексеенко:«Пляжная инфраструктура обоих побережий Кубани полностью восстановлена»
15 Сентября
Интервью

Андрей Алексеенко:«Пляжная инфраструктура обоих побережий Кубани полностью восстановлена»

Почти половина Кубани в силу природно-климатических особенностей подвержена стихиям.
20:38 Собчак дала в Сочи показания по делу о смертельном ДТП 20:04 В Сочи планируют создать более 4300 парковочных мест 19:21 В Новороссийске из-за взрыва авиабомбы повреждения получили дома 18:57 Subsidies to Kuban Farmers 18:43 Новая школа на ул. Конгрессной в Краснодаре готова на 90% 18:13 В Краснодарском крае будут судить бывшего чиновника за взятку в 500 тыс. рублей 17:54 В Сочи осудили двоих наркосбытчиков, у которых нашли 11 кг наркотиков 17:08 Минздрав Кубани выражает соболезнования семье умершего в Горячем Ключе ребенка 16:53 В Краснодарском крае отреставрируют один из первых ж/д вокзалов 16:29 Возобновляется авиасообщение между Краснодаром и Тель-Авивом
Обмен трафиком СМИ2