Ведущий кубанский эксперт по экстремизму о сходстве типажей боевиков разных группировок, повышенной вероятности вербовки религиозных неофитов и подмене национальной идеи погоней за материальными благами.
Все чаще в новостных лентах встречается слово «экстремизм». Но что оно значит? Почему у людей зарождается ненависть к представителям другой нации или религии? И вообще, есть ли у экстремистов национальность и вера? О природе и последствиях экстремизма, уроках истории и особой ситуации на Кубани «Юг Times» расспросил доктора социологических наук, ведущего научного сотрудника Института социологии РАН, профессора Кубанского государственного университета Темыра Хагурова.
-Темыр Айтечевич, правозащитники часто заявляют, что у термина «экстремизм» сегодня нет четкого научного определения, некой шкалы, которая бы позволяла отмерить: это является экстремизмом, а это - нет. Где социология проводит грань между допустимой общественной дискуссией и преступлением?
- Эту грань обозначает федеральное законодательство, в котором есть абсолютно четкое определение, данное в статье 282 УК РФ, - возбуждение ненависти либо вражды, а также унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам национальности, языка, происхождения, отношения к религии, пола, расы, а также принадлежности к социальной группе. Получается, признаки экстремизма достаточно четко прописаны.
В то же время это явление сопряжено с целым рядом родственных явлений - ксенофобией, национальной нетерпимостью, радикальным протестом. Речь идет о целом комплексе протестных настроений, окрашенных в разные тона - от религиозных и политических до национальных и, собственно, социальных. С одной стороны, мы имеем юридическую формальную определенность, а с другой - это касается и экспертного сообщества - достаточно размытую картину.
Право на насилие
- Чем это можно объяснить?
- В любой гуманитарной терминологии есть место для дискуссий, тем более что здесь речь идет о состоянии умонастроения, которое всегда индивидуально. Нет математической шкалы, которая бы сказала: «а» - это всегда экстремизм, а «б» - не экстремизм, существует множество переходных моментов. Условно говоря, заявления «Россия для русских, бей остальных» и «Россия - цивилизация, созданная в первую очередь русскими» могут быть близки друг к другу, но между ними ключевая разница.
- Хорошо, тогда что общего между боевиками запрещенной в России террористической организации «Исламское государство» и, например, сектантами или отдельными поклонниками «ведической Руси»? Ведь это очень непохожие люди с разным мировоззрением…
- Мы живем в правовом государстве, некое право на легитимное насилие в современном обществе имеет только государство в соответствии с законами, любой призыв к насилию помимо официальных процедур является экстремизмом, чем бы он ни обосновывался. Из этого выходит и следующий общий признак - легитимация насилия по отношению к конкретным группам, которые объявляются врагами и дискриминируются. Третий общий признак - призывы к нелегитимному изменению основ конституционного строя. Собственно говоря, под лозунгом «Вернем власти справедливость» начались события на Украине. Врагами там объявили легитимно избранные и назначенные органы власти, пошли погромы резиденций высокопоставленных чиновников, стали избивать «Беркут».
Так что у тех, кто воюет под «зеленым знаменем ислама» с законным правительством Башара Асада в Сирии, украинских боевиков «Правого сектора» (террористическая организация, запрещенная в России) и российских либералов, призывающих «скинуть кровавый режим», на самом деле много общего. Их роднит еще и агрессивное разделение по принципу «мы - они» на религиозной, национальной или политической основе.
Стране нужна единая история
- Каков среднестатистический портрет российского экстремиста? Можно ли вывести общие черты?
- Нет, потому что это, повторюсь, очень разные люди. Но существуют некие типажи.
Например, один из самых массовых - социально неустроенные граждане, маргинальные слои, грубо говоря, «молодежь рабочих кварталов», хотя этот западный термин к России не очень подходит. В ряде регионов такой социальный протест из-за неустроенности, отсутствия работы и условий для комфортной жизни накладывается на национальные идеи.
Если говорить о религиозном экстремизме, то здесь чаще всего им заражаются неофиты, то есть люди, не выросшие в некой религиозной традиции, не имеющие в ней глубоких познаний, а только что пришедшие к вере.
Я бы выделил еще две группы, характерные для постсоветского пространства, - украинский национализм, восходящий к организациям ОУН-УПА, и русский национализм, берущий начало в тех, кто воевал на стороне фашистов, обобщенно называемых «власовцами».
- То есть события 70-летней давности себя еще не изжили и влияют на наше общество?
- Россия до сих пор не пережила травму двух революций и их последствий, расколовших общество. Катарсиса не произошло. Думаю, с этим, в том числе, связаны прошлогодние выступления и президента Владимира Путина, и патриарха Кирилла, которые с разницей в месяц обратились с призывом к восстановлению единой истории России. Да, были киевский, московский, петербургский, советский и постсоветский периоды, но это единая история единой страны, связанная с общими победами и достижениями.
Библейская аналогия
- Отсюда, наверное, можно сделать вывод: тот, кто хорошо знает историю своей Родины, не будет увлекаться ее упрощенными экстремистскими трактовками?..
- Даже профессиональные историки (не берем во внимание псевдонаучную публицистику в стиле «фолк-хистори) спорят, что такое настоящая история... Она строится чаще не на сухих фактах, а вокруг их интерпретации, трактовки. В этом плане отношения к прошлому своей страны, мне кажется, нужно выстраивать по морали библейской истории про Хама. Напомню ее: однажды братья Сим, Хам и Иафет увидели своего отца Ноя, который, опьянев, обнаженным заснул в саду. Хам стал насмехаться над отцом, а Сим и Иафет, чтобы не видеть наготы своего отца, взяли покрывало и, пятясь, накрыли его.
В русской традиции и культуре есть образ Родины-матери, сыновнее отношение переносится в целом на страну и государство, поэтому и относиться к его прошлому нужно как к истории собственной семьи. Представьте - некий человек начинает рассказывать, что ваша мама вела себя безнравственно, а дедушка был алкоголиком. Какова будет ваша реакция? Почему мы не реагируем так же, когда в публичном пространстве с маниакальной дотошностью смакуются нелицеприятные страницы нашей общей истории? Я не призываю их замалчивать, но в обществе должен формироваться позитивный, объединяющий образ прошлого России. Это, к слову, общепринятая модель: во всем мире, в любой стране школьный учебник истории говорит о том, что объединяет нацию.
- Действительно, вряд ли даже в США преподают отдельно историю Техаса или Аляски…
- Да, это так. Когда речь заходит о войне Севера и Юга, в американских учебниках не говорят о кровавых преступлениях, истреблении рабов и индейцев, а цитируют Геттисбергскую речь Авраама Линкольна. Прошлое нельзя ретушировать, в истории любой страны есть черные страницы. Но учиться и брать пример мы должны с героического и великого, того, чем многонациональный российский народ может по праву гордиться.
Чему не учит Коран
- Вернемся к теме экстремизма. В российском обществе идет дискуссия: нужно ли подчеркивать, что преступник является пусть и радикально настроенным, но, например, мусульманином, или у преступления нет национальности?
- Мы уже говорили, что экстремистов роднит некая антигуманистичность, в основе которой лежит идея глобального неравенства - есть правоверные, спасенные, чистые, а есть впавшие в грех, нелюди. При этом экстремизм имеет конкретное лицо, поэтому считаю привязку к радикальным течениям необходимой.
Ислам - великая мировая гуманистическая религия, давшая человеку выдающихся философов, литературу, сохранившая для Европы наследие античной науки. С другой стороны, есть радикальный ислам, боевики которого уничтожают все «неверное». Здесь необходимо проводить четкое разграничение, и прежде всего для самого исламского мира. Верующие должны дистанцироваться от боевиков ИГ, говорить, что Коран этому не учит.
Так в свое время католическая Европа дистанцировалась от крестовых походов, преследования евреев и мусульман. Современные христиане признали это ошибкой и преступлением.
Диаспора заменила полицию
- Среди жителей Краснодарского края немало этнических украинцев, потомков запорожских казаков. Во многих станицах до сих пор можно услышать балачку. Рядом кавказские республики, внутри региона расположена Адыгея. Казалось бы, вот несколько объективных факторов для насаждения здесь экстремистских идей, но они в Краснодарском крае не приживаются. Почему?
- Благодаря тысячелетнему историческому опыту. Здесь были греки, римляне, скифы, украинцы, аланы, русские, ногайцы, хазары, Кубань стала этническим плавильным котлом, в котором перемешались самые разные народы. Это и привило региону иммунитет от экстремизма, потому что все понимают: если здесь раскачать национальную или религиозную тему, плохо будет всем. Общая история служит объединяющим фактором, народы Кавказа пережили в том числе травматический опыт Кавказской войны, повторить его ни у кого желания нет.
С другой стороны, какой бы критике ни подвергались региональные власти, администрация Краснодарского края выстроила достаточно грамотную, взвешенную позицию. Еще в конце 90-х, когда по инерции действовал принцип «берите суверенитета, сколько хотите», губернатор Николай Кондратенко взял под жесткий контроль межнациональные передвижения. На Кубани созданы центры национальных культур, объединившие представителей разных диаспор. Лидеры общин находятся во взаимодействии с местной администрацией, могут оперативно тушить возникающие конфликты.
Сам был свидетелем случаев, когда приехавшие студенты недостойно себя вели, но для их усмирения вызвали не полицию, а представителей диаспоры. Те просто поговорили и предупредили, что в следующий раз напишут о недостойном поведении домой, «ославив» перед родом. Это возымело поистине магическое воздействие: оставшиеся годы учебы ребята держали себя в руках.
Человеку не хватает цели
- Тогда почему, судя по сообщениям правоохранительных органов, десятки жителей Адыгеи и Краснодарского края сегодня рвутся в ИГ? Почему русская студентка МГУ Варвара Караулова едет воевать за «исламский мир»?
- Это часть глобального вопроса: почему русские или нерусские, но выросшие в светской среде мальчишки и девчонки начинают активно интересоваться исламом? По моему мнению, ответ лежит в идейной плоскости. За годы правления Владимира Путина в Россию пришла стабильность, вырос уровень жизни, мы привыкли тратить деньги. Но помимо комфорта человеку нужны идея, смыслы, духовная составляющая. Посмотрите на сталинский СССР - люди жили в ужаснейших по современным меркам условиях, но чувствовали себя счастливыми. У них были идея и смысл жизни, перекрывавший все материальные недостатки.
После XXII съезда, когда Никита Хрущев развенчал «культ личности», произошла замена идеального материальным. Затем вместо борьбы за «светлое будущее» советские граждане поголовно стали интересоваться джинсами и пепси-колой.
Запросы на смыслы и идеи остаются неудовлетворенными. Есть общие фразы про «традиционные ценности», «патриотизм», «семью», но, грубо говоря, где то, за что душу можно положить? И в такой ситуации ИГ здесь, к сожалению, переигрывает. Вербовщики боевиков дают поверхностные упрощенные ответы: «Мир лежит во зле, а мы - воины света». Присутствует некая романтика, жертвенность. Да, это лже-жертвенность, но - жертвенность. Лже-любовь, но - любовь. Лже-смыслы, но - смыслы.
А вы дайте людям вместо этого настоящие смысл и цель!
- Получается, экстремистами становятся из-за неудовлетворенных духовных запросов?
- Сказываются и другие факторы. Социальная неустроенность, феномен «новых лишних людей», конфликты со сверстниками и родителями, некая замкнутость, невозможность найти себя в действующих условиях. Впрочем, речь идет не только о неблагополучных людях. И о тех, кто сделал вполне удачную бизнес-карьеру. По ту сторону барьера может оказаться каждый, кто не нашел своего места в жизни.
Досье «Юг Times»
Хагуров Темыр Айтечевич родился в 1975 году.
Окончил отделение социологии исторического факультета КубГУ.
В 2000 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Феномен агрессии в системе ценностей современного общества». В 2007 году - докторскую диссертацию по проблемам отклоняющегося поведения.
Профессор Кубанского государственного университета, член Общественного совета при ГУ МВД РФ по Краснодарскому краю, эксперт по проблемам отклоняющего поведения молодежи, экстремизма и межэтнических отношений.
Temyr Khagurov: “Radicals of Every Stripe Have Much in Common”
Temyr Khatugov, D.Sc., leading researcher of the Institute of Sociology, Russian Academy of Sciences, professor of the Kuban State University, and an expert on extremism, speaks of the similarity of the types of different militants, high possibility of recruitment of religious neophytes, and substitution of a national idea for a chase for material wealth.
“The militants fighting under the ‘green banner of Islam’ against the legal Syrian government of Bashar al-Assad, Ukrainian ‘Right Sector’ militants and Russian liberals calling upon to ‘overthrow the bloody [Putin’s] regime’ have much in common. Another point that makes them related is an aggressive division into ‘we’-‘they’ on a religious, ethnic or political basis.”
Q.: What is an average statistical portrait of a Russian extremist? Do they have some common features?
A.: No, they don’t, for they are very different people. But there are some common types.
For instance, one of the most frequently occurred types is socially ‘unsettled’ and marginal persons - roughly speaking, ‘the youth of the working neighbourhood,’ though this Western term doesn’t fit Russia very well. In a number of [Russian] regions, such social protest arising from social disorder, lack of employment and conditions for convenient life lays on national ideas.
If we take religious extremis, it is the neophytes who get infected with it most frequently - i.e. those who have just taken up some religion rather than were brought up in a certain religious tradition and had broad knowledge of it.
I would like to single out two more groups peculiar for the post-Soviet area - Ukrainian nationalism taking root in the Organization of Ukrainian Nationalists / Ukrainian Rebellion Army, and Russian nationalism going back to those who fought on the side of the Nazis (usually referred to as the ‘Vlasovtsy’).
Q.: Currently there is a public discussion, whether it is necessary to emphasize that a criminal is a radical, say, Moslem, - or crime has no ethnic attribution?
A.: All extremists are related by some anti-humanism, based on the idea of global inequality - there are, allegedly, the faithful, saved and pure - and there those who have fallen into sin, the ‘non-humans.’ At the same time, extremism does have a concrete appearance.
Islam is a great global humanistic faith, the one that gave the humankind a series of outstanding philosophers and writers, the one that has preserved the heritage of the ancient science for the European civilization. On the other hand, there is radical Islam whose militants annihilate all they think is ‘infidel.’ So we have to make a precise differentiation, which is needed very much for the Moslems themselves. The believers must distance themselves from the IS militants asserting that the Qur’an does not teach extremism.
This was how the catholic Europe had distanced itself from the crusades, persecution of the Jews and Moslems: the contemporary Christians have acknowledged it a blunder and a crime.
Q.: Then why - judging by the announcements of law enforcement bodies - are dozens of residents of Adyghea and Kuban longing to go to the Daesh?
A.: This is part of the following global question: why do many Russian and other young people that were grown up in the secular environment begin to take an interest in Islam? In my opinion, the answer lies in the plane of ideas. During the years of Putin’s rule, the level of life has grown, stability has come, and we have got used to spending money. But apart from comfort, a human being needs an idea, a sense, and a spiritual constituent. Look at the Stalinist USSR - the people lived in horrible conditions, but they were happy.
Автор: Андрей Николаев
Фото: mediad.publicbroadcasting.net
За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на Rutube
