Последний казак императрицы

Краснодар, 8 апреля – Юг Times. «Юг Times» продолжает публиковать главы из книги кубанского журналиста и краеведа, посвященной 200-летию станицы Новоминской.

Среди жителей кубанской станицы Новоминской старшего поколения об этом человеке ходили легенды. Говорили, что он якобы сопровождал в поездке по Кубани императрицу Екатерину Вторую, другие же утверждали, что он был денщиком у матери последнего русского царя Николая II - Марии Федоровны Романовой. Доказать истину долгое время не представлялось возможным из-за отсутствия исходных документов. Теперь таковые нашлись. Автор собрал их в своей книге, ставшей своеобразной летописью Новоминской XX века. 

НОХА СУЛТХАНОВ, редактор газеты «Кировец», заслуженный журналист Кубани, краевед, писатель.

Продолжение. Начало в № 6 (459). 

Наше оружие имело цену небольшого состояния, работа выполнялась у нас дома, нашими женщинами. Шашка была особенной гордостью. Она часто переходила по наследству от отца к сыну. Это фамильная драгоценность, с которой казак никогда не расставался. У меня до сих пор сохранилась моя шашка. Она следовала за мной из Санкт-Петербурга до Крыма и дальше в Данию. Люди полагают, что быть гвардейским казаком выгодно. Ничего нет более ошибочного. Это не должность, а дело чести. Когда мы поступали на службу, приносили с собой все снаряжение. Только винтовка и боеприпасы поставлялись государством. Когда я был рядовым в Тифлисе на рубеже веков, то получал 2 рубля 40 копеек (около 5 крон) жалованья в месяц.

 Когда я приехал в столицу и стал гвардейским казаком, мое жалованье повысилось до 12 рублей в месяц плюс еда и квартира, т. е. около 25 крон. Когда я стал казачьим урядником, мое жалованье составляло 40 рублей, но звание предполагало также разные обязанности. Это говорит само за себя: на эту сумму содержать семью было невозможно. Семья должна была содержать себя сама, но у нее в распоряжении была земля казака. Для казачьей семьи было честью содержать свое хозяйство так, чтобы глава семьи, казак, мог гордиться им. 

Время от времени мы получали отпуск, чтобы съездить на Кавказ и посмотреть на свое хозяйство. Тебя принимали, как князька, возвратившегося домой в свое частное поместье. Иногда родные навещали нас в Санкт-Петербурге. Недалеко от казарм был небольшой дом, где казаки могли жить со своими семьями, когда те приезжали в столицу. 

Казаки, поступающие на службу в лейб-гвардию, часто приводили с собой своего коня; это были прекрасные животные, быстрые и умные. Если кто-нибудь из нас приходил в конюшню, достаточно было только прошептать кличку коня, и он сразу же прислушивался и поднимал голову, радуясь встрече. Во многих случаях, если дверь конюшни приоткрывалась, конь понимал, кто пришел. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу и ржал в ожидании. 

Несмотря на то, что часть нашей службы, конечно же, осуществлялась в пешем порядке, мы все же не забывали, что мы кавалеристы. Мы тренировали лошадь и проводили конкурсы и конные состязания, как дома в станице. Одним из искусств, которое высоко ценили, было научить лошадь падать замертво. Только по одной короткой команде лошадь мгновенно бросалась вниз и лежала тихо, как мышка... Она выполняла эту команду, даже если она и всадник в данный момент были в движении. 

В то время, когда я служил в лейб-гвардии, началась Русско-японская война. Она началась весной 1904 года, но достигла своей кульминации в 1905 году. Позже я думал о том, что было удивительно: отзвуки этой войны не производили сильного впечатления на Санкт-Петербург. Конечно, мы отслеживали события, но было ощущение, что все происходит в совсем другой части света. В последующие годы как в городах, так и в деревнях случались волнения, но эти события нисколько не касались жизни царя, чтобы лейб-гвардии приходилось доказывать свою верность. Если такое и случалось, то мы блестяще справлялись с испытанием. В старой России было много церковных праздников, они отмечались с такой пышностью и великолепием, с какой празднества не проходят больше нигде в мире. Пасха была самым большим праздником в году, но для нас, служивших в лейбгвардии, все же Рождество было тем праздником, которого мы ожидали с большим нетерпением. В каждый первый день Рождества проводился большой парад. В этот день царь лично обходил фронт и раздавал подарки каждому солдату. Часто это были небольшие предметы из серебра - ложки, маленькие шкатулки или нечто подобное стоимостью от пяти до десяти рублей за штуку. Но для тех, кто их получал, они не имели денежной стоимости, а являлись личным пожеланием царя счастливого Рождества и поздравлениями от царской семьи, что придавало особый блеск этому дню. 

РЯДОМ С ЦАРЕМ 

Так шло время до рокового 1914 года. В апреле месяце этого года я должен был по всем правилам уехать домой. В это время царю понадобился новый лейб-казак, и наш командир полка спросил, нет ли кого-нибудь из отправляемых домой людей, кто хотел бы получить это место. Многие вызвались, и я был в их числе. В один прекрасный день все претенденты были выстроены в шеренгу для представления царю, который сам должен был выбрать счастливца. Царь подошел ко мне и спросил: 

- Как тебя зовут?

 - Тимофей Ящик, Ваше величество! 

- Ящик... Мне кажется, что я слышал раньше эту фамилию. 

Я позволил себе сказать, что мой брат, который старше меня на 12 лет, служил в царской лейб-гвардии. Он быстро и внимательно взглянул на меня и сказал: 

- Я беру этого Ящика! Я и виду не подал, что от счастья не мог стоять на ногах. Мне было 36 лет. Как говорится, был в своем лучшем возрасте, но казалось, что моя жизнь только начинается. В апреле 1914 года я приступил к службе в качестве первого лейб-казака. А через три месяца началась война. 

Обязанность лейб-казака делили по очереди кубанские и терские казаки, и сейчас как раз была очередь кубанцам представляться на этот важный пост. Обычно царского лейб-казака меняли два раза в год. Но из-за особых условий, о которых расскажу позже, я прослужил почти три четверти года. 

Я быстро выучил то, что требовал царь от своего лейбказака. Это было не так уж и сложно. Я должен был круглосуточно находиться в его распоряжении. Когда царь утром отправлялся гулять в парк, то я следовал за ним на соответствующем расстоянии. Если царь хотел мне что-то сказать, он иногда взмахом руки подзывал меня поближе. Чаще всего это случалось, когда он находил подкову, а так как царь твердо верил, что подкова приносит счастье, то каждый раз я должен был забирать ее с собой домой. 

Царь чаще всего гулял в парке, где занимались верховой ездой сотни офицеров и рядовых казаков, поэтому неоднократно случалось, что он находил разные подковы, которые я должен был подбирать и засовывать за ремень. Когда я возвращался обратно во дворец, то передавал подкову камердинеру, и тот каждый раз приходил от этого в отчаянье. Он абсолютно не верил, что подкова имеет свойство приносить счастье. Я не знаю, приносили ли они счастье в то время, но что касается последующих лет, то русскому царю они счастья не принесли. 

Однажды, когда царь гулял в парке, он, как обычно, подозвал меня, помахав рукой. Я подумал, что он снова нашел подкову, но оказалось, что речь шла совершенно о другом. Незадолго до этого в той местности, где был расположен мой дом, произошло сильное наводнение. Император получал подробные рапорты о положении в месте катастрофы, где огромные площади и дома стояли под водой. Но очевидно, он хотел узнать, что простой народ думает об этом несчастье, и поэтому спросил, получаю ли письма из дома. Я рассказал ему обо всем, а царь слушал меня очень внимательно.

Массы воды из Азовского моря были вытеснены на Кубанскую равнину, что случалось довольно часто, но в меньшем масштабе, чем на этот раз. Эта вода нанесла значительный урон. 

Вообще-то таким способом море обычно приносило нам в дар огромное количество рыбы, которую мы легко ловили на крючок и кидали затем в телегу. После этого море мирно отступало. Но на этот раз вода поднялась во время шторма, который длился пять часов, и оставила после себя толстый слой грязи на только что засеянных полях. Посевы были уничтожены. Скот утонул. 

Как только царь убедился в правдивости официальных докладов, он и его супруга проявили свою доброту по отношению к потерпевшим и пожертвовали им по 25 000 рублей каждый. Вот таков был государь.

 Моя служба состояла в том, чтобы всегда быть рядом с царем. Во время аудиенции я стоял в зале для гостей, ожидающих приема, а когда он выезжал или совершал верховую прогулку, я следовал за ним. Если царская семья собиралась в театр, что, впрочем, бывало не очень часто, я стоял в прихожей перед царской ложей. 

Время шло, и я старался научиться тому искусству, которое было важнейшим для лейб-казака: полностью уйти в тень, чтобы никто не замечал твоего присутствия, и все же быть настолько близко, чтобы в любой нужный момент вновь появиться. 

В качестве лейб-казака я жил в самом дворце. Когда мы жили в казармах, мы прошли основательный курс ориентирования на местности, так что я знал каждый уголок и каждый клочок земли в окрестностях дворца. Совершить покушение на царя было невыполнимой задачей. Если человек, задумавший покушение, не нашел доступа в самый приближенный к царю круг людей. Парк кишел сыщиками, одетыми в гражданское платье, за которыми, в свою очередь, наблюдали жандармские чины, также в гражданской одежде. Они могли в любой момент появиться и учинить проверку, инспирировав опасную ситуацию. Чтобы свободно передвигаться по дворцу, нужно было очень хорошо знать расположение его 300 комнат и залов. Караульная команда часто сменялась. 

Моя служба не вызывала у меня затруднений. Царь был спокойным и простым человеком. Нужно было только знать свои обязанности, а он никогда не предъявлял непомерных требований.

 В то время царю было около пятидесяти лет, но по нему это не было видно. Он был превосходным спортсменом: хорошо держался в седле, блестяще стрелял и был выдающимся гимнастом, в особенности отличным прыгуном. Несмотря на зрелый возраст, он брал с большой легкостью самые высокие препятствия. 

Я был свидетелем его меткости в стрельбе. В одной из поездок он вышел из экипажа поговорить с солдатом. Вдруг он увидел орла, который опустился на скалу на расстоянии 500 метров. В тот самый момент у царя проснулся охотничий инстинкт. Он взял у солдата ружье, заряженное пулей, прицелился и... попал. Позже офицер забрал подстреленного орла, чтобы сделать из него чучело. 

Теннис был новым видом спорта, который царь любил больше всего. Он и один из моих вышестоящих начальников, позднее генерал Зборовский часто играли друг с другом так, что пот буквально стекал с них ручьями. 

Но прежде всего царь был совершенно необычайным «ходоком». Когда он шел, то нам, молодым и привыкшим к маршировке людям, не удавалось выдерживать его темпа. 

МАЛЕНЬКИЙ НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА 

Для императора было большим горем, что маленький царевич, наследник престола Алексей, не мог участвовать в его прогулках. Он, как известно, был слабым ребенком и страдал от своей болезни. Но он был быстрым и смышленым мальчиком, необычайно проницательным по отношению к людям, окружавшим его. Ему было тогда десять лет, он был хорошо сложен и по виду крепким. Родители цеплялись за любую надежду, чтобы увидеть мальчика полностью здоровым и сильным. 

Однажды царь со своей семьей поехал в Москву, где было особенно много чудотворных мощей. Я переносил мальчика на руках, когда они переходили от иконы к иконе. Царь преклонял колена и истово молился. Был ли пример царя заразителен или меня охватила вера, когда он сказал: 

- Ящик, ты можешь молиться вместе с нами, - я тоже упал на колени и молился. Часто царь сам носил своего сына на руках, но когда маленький царевич должен был присутствовать на параде или в церкви, то, как правило, я должен был нести его на руках. Царевич часто меня спрашивал:

 - А ты не устал, Ящик?

Но я никогда не уставал, однако, когда в первый раз вернулся домой, моя одежда была настолько мокрой, что хоть выжимай. 

У маленького царевича было много интересов. Ему нравилось заниматься теми видами спорта, которые были по силам, и он преуспевал во всем, что имело отношение к технике. На свой день рождения он получил автомобиль с мотором, специально сконструированный для него, и он был очень горд, когда ездил по парку, а позднее и по улице. Его не устраивала только скорость автомобиля. Мы почти каждый день слышали шум мотора из той комнаты, которая была предназначена для физических, а именно для электрических опытов. В этой комнате была установлена точная модель настоящей фабрики, находившаяся под наблюдением инженера, который был преподавателем маленького наследника. 

Принято считать, что маленький царевич был болен гемофилией. Я не склонен был верить этому. Я полностью убежден, что это были слухи, распространяемые противниками царя, чтобы у народа сложилось впечатление, будто будущий царь слабый и дегенеративный человек, которого Россия не заслуживает. Но то, что у него была больна нога, было правдой. Она у него уже была больна к моменту моего прикомандирования к царскому двору, и поэтому я не могу точно сказать, когда все началось, но один из моих коллег, камердинер, рассказывал следующую историю. 

Было лето 1912 года. Семья императора часто выезжала в Спалу, расположенную в Польше. Так было и в том году. Однажды вечером матрос-ординарец должен был помочь царевичу принять ванну. Купанье происходило в мраморной ванне. Царевич живо плескался и баловался, как обычный мальчишка. Ему было тогда восемь лет, и он был живой и веселый. Когда его выкупали, ему, к несчастью, пришла в голову мысль пройти по краю ванны. Край ванны был довольно широкий, но у него были мокрые ноги, а ванна была скользкой от мыла. Неожиданно он потерял равновесие и упал так неудачно, что удар об ванну пришелся ему в пах. Он кричал от боли, хотя несчастный ординарец делал все, чтобы его успокоить. Когда боль понемногу начала проходить, Алексей настоятельно попросил, чтобы ординарец никому об этом не рассказывал. Тот пообещал и, к сожалению, сдержал свое слово.

 Как оказалось в действительности, травма была намного серьезнее, чем показалось сначала. Ноги и весь бок опухли, и у мальчика была очень высокая температура. Царь вызвал самых известных врачей страны, которые обследовали маленького Алексея вдоль и поперек, но не смогли найти причину такого состояния. 

Во время кризиса казалось, что он не выживет. О нем молились во всех церквях, на площадях и на улицах. И медленно, бесконечно медленно маленький царь вернулся к жизни. Но с этого дня он прихрамывал на одну ногу и не мог подолгу стоять. Во все то время, пока наследник престола был болен, царь и царица буквально не отходили от его постели. Царь любил своих детей и очень много для них делал. Что маленький царевич значил для простого человека, свидетельствовал следующий случай. 

Один старый донской казак получил аудиенцию. Царевич на ней также присутствовал. Седой человек преклонил колени перед мальчиком, и слезы потекли у него по щекам.

 - Позвольте мне поцеловать его руку? - пробормотал он, заикаясь. 

Царь предупредительно ответил, что нельзя делать ребенка тщеславным.

 Старик заплакал еще громче. 

- Ваше величество, я не спал четыре ночи и все думал о том, что, может быть, я получу разрешение поцеловать молодому царю ручку! 

Наконец он получил разрешение и отправился домой настолько счастливым, каким никогда раньше себя не чувствовал. Так сильно любил простой народ царя и его семью, а царь, в свою очередь, был готов помочь народу крестьянскими реформами, при которых избыточные земли должны были перейти из огромных поместий в маленькие крестьянские хозяйства. 

Продолжение следует

За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на  Rutube