Последний казак императрицы

Краснодар, 18 марта – Юг Times. «Юг Times» продолжает публиковать главы из книги  кубанского журналиста и краеведа, посвященной 200-летию станицы Новоминской.

Среди жителей кубанской станицы Новоминской старшего поколения об этом человеке ходили легенды. Говорили, что он якобы сопровождал в поездке по Кубани императрицу Екатерину Вторую, другие же утверждали, что он был денщиком у матери последнего русского царя Николая II - Марии Федоровны Романовой. Доказать истину долгое время не представлялось возможным из-за отсутствия исходных документов. Теперь таковые нашлись. Автор собрал их в своей книге, ставшей своеобразной летописью Новоминской XX века.

НОХА СУЛТХАНОВ, редактор газеты «Кировец», заслуженный журналист Кубани, краевед, писатель.

Продолжение. Начало в № 6 (459).

В запасниках музея Вооруженных сил в Копенгагене хранится необычная коллекция, имеющая, казалось бы, мало общего с другими экспонатами собрания, типичного для большинства подобных музеев мира, - оружием разных стран и народов и униформой блестящих офицеров и генералов. Это личные вещи русского казака Тимофея Ящика: черкеска с газырями, револьвер, шашка, кинжал, награды, документы и столовый набор с гербами датского королевского дома. Серебряные вилка, нож и ложка казака поражают своими размерами. Ящик был человеком большого роста, почти под два метра, и руки у него были соответствующими, более привычными к плугу и шашке, чем к изысканным предметам. 

Он ни о чем никогда не просил императрицу, но однажды отважился попросить столовый набор большего размера. Что и было исполнено по специальному заказу. Здесь хотелось бы напомнить об удивительных совпадениях в судьбах Романовых и Ящика: Тимофей Ксенофонтович Ящик скончался 17 июля 1946 года, в день годовщины убиения царственных мучеников, а его супруга Нина (Агнес) - 7 июня 1952 года в день рождения царицы-мученицы Александры - жены царя Николая II... 

ВЕРНЫЙ ДОЛГУ 

Долг для Тимофея Ксенофонтовича был превыше всего. Высокий, стройный, крепкого телосложения и голубоглазый казак, он любил нашу Отчизну настоящей сыновней любовью, помогая ей и на службе в мирное время, и на фронте, где сполна хлебнул солдатского лиха. 

Иногда мне, как автору-составителю, задают каверзный вопрос: 

- А как Тимофей Ящик мог бросить жену и детей на погибель и уехать за границу, пусть даже с матерью и сестрой царя? 

Я отвечаю, что Тимофей Ксенофонтович был воином. Он выполнял свой долг и защищал мать царя. Он принимал присягу и остался верен ей до конца. И не сомневался, что советская власть продержится недолго, иначе бы забрал семью с собой. Он, видимо, предпринимал соответствующие меры, но, возможно, не получилось. 

После отречения от престола царя Николая II его мать Мария Федоровна Романова выехала в Англию к своей сестре - королеве Великобритании, а затем на свою родину - в Данию, к своим родителям - королю и королеве Дании, где ее знали раньше как принцессу Дагмар. Вместе с ней, верный присяге, поехал и Тимофей Ящик... 

И сопровождал императрицу Марию Федоровну Романову до ее ухода из жизни - 30 сентября (13 октября) 1928 года. А охранявший ее тринадцать лет Тимофей Ксенофонтович Ящик прожил еще 18 лет. 

ПРЕЗЕНТАЦИЯ КНИГИ ЛЕЙБ-КАЗАКА 

В 2008 году в Санкт-Петербурге по инициативе Датского института культуры и Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук состоялась презентация второго издания книги кубанского казака Тимофея Ксенофонтовича Ящика «Рядом с императрицей». 

На презентации, состоявшейся в Аничковом дворце, помимо гостей из Дании, писателей, журналистов и родственников Т. К. Ящика из разных регионов России, присутствовал заслуженный артист России и Республики Беларусь, композитор, руководитель казачьего ансамбля «Кубанцы» новоминчанин Юрий Васильевич Булавин с супругой Ольгой, а также новоминчанка Марина Тугаева - на тот момент корреспондент газеты «Аргументы и факты». 

В книге на документальной основе рассказывается о трагической судьбе императрицы Марии Федоровны Романовой - матери царя Николая II и крушении трехсотлетней династии царей Романовых - самом драматическом периоде российской государственной истории начала XX века. 

ВЫСТАВКА КАЗАЧЬИХ РЕГАЛИЙ 

В феврале 2017 года в Новоминской прошла выставка казачьих регалий, среди которых были награды периода царской России, Первой мировой войны, Великой Отечественной войны, локальных конфликтов, награды воинов-интернационалистов. Особый интерес у станичников вызвала памятная медаль с изображением новоминского казака Тимофея Ксенофонтовича Ящика. 

Здесь можно закончить повествование о Тимофее Ксенофонтовиче Ящике, казаке станицы Новоминской, человеке легендарной преданности своему долгу. Известными лишь Всевышнему путями судьбы семей русской императрицы и простого кубанского казака оказались не только тесно переплетены историей, но и трагически схожи. 

В огне русской революции погибла почти вся царская семья, были расстреляны жена и брат Тимофея Ксенофонтовича, репрессированы братья и другие родственники, а его девять детей росли без отца, который до последнего часа жизни молил Бога даровать ему хотя бы на мгновение счастье увидеть Россию, Кубань, родную станицу, детей и родственников. Прижаться к ним своей седой повинной головой. К сожалению, судьба не предоставила Тимофею Ящику такую радость. Не имея возможности вернуться на Родину, он умер на чужбине 20 апреля 1946 года в возрасте 68 лет, до конца выполнив свой солдатский и гражданский долг. Похоронен в Дании, на Русском кладбище. Для датчан он стал символом верности присяге. Личные вещи Тимофея Ксенофонтовича хранятся в Военном музее Копенгагена и у датских родственников жены. 

На примере Т. К. Ящика надо учиться. Это был человек, верный долгу и присяге, беззаветно любящий свою Родину - Россию. Он оставил нам, потомкам, свои воспоминания. Они увлекательнее и интереснее, чем самый захватывающий роман. И не судите строго их автора. Он был воином, а не писателем. Может, и ошибался где, но слишком уж непростой была обстановка, в которой он жил, слишком сложной оказалась дорога, по которой он шел. Среди жителей кубанской станицы Новоминской старшего поколения об этом человеке ходили легенды. Говорили, что он якобы сопровождал в поездке по Кубани императрицу Екатерину Вторую, другие же утверждали, что он был денщиком у матери последнего русского царя Николая II - Марии Федоровны Романовой. Доказать истину долгое время не представлялось возможным из-за отсутствия исходных документов. Теперь таковые нашлись. Автор собрал их в своей книге, ставшей своеобразной летописью Новоминской XX века. А нам остается гордиться Тимофеем Ящиком за многое, что он сделал, а в особенности за то, что оставил нам исторические воспоминания, благодаря которым мы подробно знаем о тех удивительных событиях, имеющих непосредственное отношение к каждому новоминчанину, кубанцу, россиянину. 

И еще спасибо ему за то, что, прожив рядом с царской семьей шестнадцать лет, он ни разу не сказал ни одного плохого слова о них, не стал, как говорится, копаться в белье. Вот у кого надо поучиться уважать свое прошлое. Он оставил нам свои дневники, чтобы мы их прочли. Чтобы помнили о минувшем. Чтобы извлекли из него уроки. Чтобы прошлым опытом освещали наступающее будущее.

ГЛАВА 2 

Мое казачье детство и начало военной службы 

Текст полностью перепечатан из книги Т.К. Ящика «Рядом с императрицей» 

Мой конь подо мной - 

Мой бог надо мной. 

Я - казак, каким был до меня и мой отец, а до него был его отец. Сколько мы себя помним, в нашей семье все мужчины были казаками. Женщины... да, они были хорошими женами, имели много детей, что было для нас вполне обычным делом. В моей семье было четверо мальчиков. Я был самым младшим из четверых. Кроме нас, было еще две девочки. Они, конечно, были умными и красивыми, но девочки у казаков в расчет не берутся, так как они не могут стать солдатами. 

Я родился в России - моей любимой России. Точнее сказать, на Кавказе, в Кубанской области. Место, где я родился, называется станица Новоминская, там я впервые увидел свет 28 апреля 1878 года. Эту дату я, конечно, узнал от других людей. Но все остальное, о чем рассказывается в этой книге - о моей удивительной и богатой событиями жизни, я помню сам и отвечаю за все изложенное, потому что оно достоверно. Я так много пережил за эти прошедшие 63 года, что у меня нет нужды добавлять что-либо в свое повествование с целью сделать его более драматичным и захватывающим, как какой-либо роман. 

Первое из запомнившихся мне событий произошло, когда меня посадили на лошадь. Наверняка это была старая и спокойная лошадь, но я уцепился за нее так, как только мог в мои три-четыре года. Мои братья стояли рядом и смеялись надо мной. Старший был уже солдатом. Другие стали ими позже. Один из них служил в артиллерии, другой - в кавалерии, а третий - в гвардии, но все они состояли в казачьем полку. И я бесконечно восхищался ими. 

Я не помню, как прошла моя первая поездка верхом. Знаю, что несколько раз был сброшен лошадью, поэтому в течение короткого времени научился крепко держаться в седле и постепенно я, а не лошадь, стал определять, куда нам нужно ехать. В 4 года мне выдали первую казачью форму. После этого я не ходил в иной одежде. Мальчишки всегда ходили в форме и были горды этим, так как чувствовали себя уже казаками. 

Я не помню, когда получил своего первого коня - первого, которого имел право называть своим, но, во всяком случае, еще до того, как начал ходить в школу, я уже умел ездить верхом, и ездил хорошо. Мы, мальчишки, видели, как наши братья и их товарищи упражняются в различных верховых искусствах, в которых кубанские казаки во все времена были мастерами, и пытались им подражать. Иногда у нас получалось, и мы были так же горды собой, как любой датский мальчик, который, приходя домой из школы, мог рассказать, что он лучший ученик в классе. Когда мне исполнилось полных шесть лет, я пошел в школу. В районе, в котором жило 14 000 человек, было шесть школ. Расстояния были порой такими большими, что многие из детей должны были ездить из дома до школы. Когда мальчишки могли взять своего коня, то ехали на нем в школу. Подъехав к воротам школы, мы спрыгивали с него, разнуздывали и говорили ему, чтобы он шел домой, и конь хорошо понимал сказанное. 

Можно также было увидеть, как отец, старшие братья или работник везли младших в школу. Те крепко держались за ездока, иногда по несколько человек друг за другом, так что последний сидел уже почти на хвосте лошади. Повозки из-за состояния дорог использовалась очень редко, большей частью это были воловьи упряжки, которые для нас, мальчишек, двигались чересчур медленно. Небольшие быстрые и умные кубанские лошади для детей были все равно что велосипед для жителей Копенгагена. Для взрослых они были боевыми товарищами и рабочей силой, которая, однако, никогда не использовалась для пахоты. Лошадей щадили, и для такой работы использовались волы. 

В то время, когда проводились полевые работы, мы, разумеется, оставались дома и помогали взрослым. В этих работах участвовали также женщины и старики. Никому не было позволено бездельничать. Нужно было заботиться о том, чтобы дело двигалось, так как у настоящего казака, солдата, все должно быть хорошим, чтобы он по возвращении со службы мог гордиться своей землей. Женщины частично заботились и о его снаряжении, поэтому зачастую именно они выполняли по серебру прекрасную резьбу для украшения кинжалов и сабель. 

Однако школа не имела особого значения в нашем развитии, во всяком случае для нас, мальчиков. В ней было только два класса начальной школы. Мы переходили во второй класс без всяких затруднений. А когда узнавали уже столько же, сколько знал учитель (или почти столько), школу мы заканчивали. Некоторые, конечно, могли продолжать учиться, так как в городе имелись средние учебные заведения и гимназии для тех, у кого было желание и способности. Православие было в школе основным предметом, еще мы учились читать, писать и считать. 

Я помню немного о самом времени учебы в школе, кроме одного очень смешного случая. Это произошло в первый год учебы, когда мы еще проходили книжку для чтения в первом классе «Пчелка» с изображенной на ней пчелой. Пчела должна была показывать нам пример усердия и терпения. Однажды к нам в класс пришел новый молодой учитель, сын священника, который был заядлым конькобежцем. У этого вида спорта зимой были большие возможности. Учитель вошел в класс и написал на доске несколько цифр, но лед за окном притягивал его настолько сильно, что минуту спустя мы увидели его уже затягивающим коньки. Он приказал нам сидеть тихо и считать, а сам пошел на лед. Мы бросились к окнам и любовались фигурами и поворотами, которые он выделывал на льду. Все забыли про счет, а вскоре нашлось несколько озорников, которые начали кидаться мелом и книгами, в результате чего класс за короткое время стал похож на поле боя. Тогда я был еще маленьким и застенчивым и с ужасом наблюдал за этой необузданностью. Учитель вернулся в класс после того, как было разбито несколько стекол. 

- Вы скверные мальчишки! - кричал он. - Как вы могли это сделать? Кто начал? 

И он посмотрел на сделанные разрушения. Ответа не последовало. 

- Вам не стыдно! Я не хочу больше иметь дела с вами, отправляйтесь домой.

 Удивленный, я вернулся домой. Дома мать потребовала объяснения такого раннего возвращения из школы, то же самое, вероятно, сделали другие отцы и матери, виновным и невиновным достались подзатыльники и порка, а самым виноватым еще было дано задание вставить новые стекла. Для учителя же это был его последний день работы, он более не годился в учителя казакам. 

Позднее я ходил в большую школу, где оба класса сидели вместе, по моим понятиям, в огромном зале и занимались учебой. Учителя были строгими и не скупились на тумаки. 

Однажды у нас был диктант. Я быстро справился со своим заданием и повернулся к сидящему сзади ученику, чтобы посмотреть, как далеко он продвинулся. Учитель был тут как тут. 

- Бездельничаешь, парень! Зачем вертишься? 

Чтобы придать своим словам вес, он дернул меня за чуб. Было больно, а я ведь выполнил свою работу. Когда перед Новым годом у нас в школе была елка, учитель подошел ко мне с подарком и сказал, что я все же способный мальчик. 

Учителя обычно были из «наших». Они получали жалованье от правительства, но зачастую имели землю, которую сами возделывали или сдавали в аренду. Как правило, они рьяно исполняли свои обязанности, если не были слишком уж старыми. Можно сказать, что духовной «темноты» в нашем краю не было. В школах были библиотеки, и люди брали книги у учителей, руководивших выдачей. 

Лучшие воспоминания о школе касаются внешкольного времени. Это были новогодние праздники и те случайные вечера, на которые мы ходили, где молодежь собиралась попеть, потанцевать и порукодельничать. Это была елка в школе с последующей вечеринкой у учителей. 

Во время больших праздников, таких как Новый год и Рождество, у ребятишек была возможность заработать себе карманные деньги. Мы ходили от дома к дому с Рождественской звездой нашего собственного производства - несколькими палочками, которые закреплялись в виде звезды на длинной палке, середина звезды была украшена блестящей бумагой и картинкой с рождественскими евангельскими мотивами. Мы входили через двери, которые в рождественскую ночь были гостеприимно открыты, кланялись в угол, в котором висели иконы, и пели рождественские гимны. 

Перед иконами были зажжены лампады, и голоса мальчиков звучали громко и красиво. Хозяин и его семья хвалили нас и в качестве вознаграждения давали нам монетки, сладости и конфеты. 

Продолжение следует