Звезда и смерть Александра Катунова

Краснодар, 5 марта – Юг Times, Александр Геннадьев. Известие о кончине актера многих застало врасплох, и прежде всего коллектив театра, где, как оказалось, и заменить его совершенно некем. 

Все – его коллеги, поклонники – привыкли к Александру Григорьевичу, думая, что он будет с нами навсегда. И тем больнее оказалась утрата.  Так сложилось, что мы практически не общались. Да я и не искал с ним какого-то прикосновения, мне было достаточно сценической сферы. Однако при возможности не отходил в сторону, если узнавал, что актер нуждается в помощи. В свое время приходилось даже звонить одному из бывших министров культуры края, чтобы они занялись его жилищным вопросом. Увы, заслуженный артист России был вынужден какое-то время проживать в театре…

В кругу избранных 

Талантливому человеку можно многое простить: повышенную обидчивость, резкость в общении, непростой характер. Кстати, бывший художественный руководитель драмтеатра Рудольф Кушнарев так и делал, считая Александра Григорьевича штучным, уникальным актером. И с этим трудно не согласиться, ведь именно он принадлежал к той артистической элите Кубани, от которой сегодня остаются только воспоминания и редкие исключения. Я говорю не о мнимом круге званых, а об избранных, к которым, к примеру, принадлежит гордость музыкального театра – народный артист России Юрий Дрожняк. К сожалению, у нашего молодого поколения театральных деятелей нет ни того класса, ни того полета, ни той самоотверженности души, которые и возвышают художника над ремесленником.

Мне бесконечно жаль, что не успел на похороны артиста, так как самолет из Екатеринбурга, где, кстати, удалось посмотреть преинтереснейшую работу балетмейстера Вячеслава Самодурова «Ромео и Джульетта», посадили из-за сильного тумана в Сочи. И, коротая время в прекрасно оформленном, но не очень гостеприимном и любезном аэропорту нашей олимпийской столицы, я вспоминал, как впервые увидел актера. 

Это был 1990 год, на сцене краснодарского театра драмы давали «Гамлета» в постанове Николая Никольского, еще одного рано ушедшего от нас художника. «Гамлет» 90-х, очень личный, нервный и исповедальный, до сих пор у меня стоит перед глазами. С того момента четверть века я внимательно и с интересом следил за работой артиста на сцене. Мне повезло застать лучшие годы Александра Григорьевича, когда каждая его роль была событием. 

И скажу, что актера подобного склада, более тонкого, будоражащего душу и воображение, я у нас не припомню. (Хотя в Молодежном театре есть неповторимый Иван Чиров.)  Артист редкого, старинного амплуа «неврастеник», он и жил, как полагается этим утонченным, интеллектуальным, нервным, по сути, «приговоренным» натурам. Расходовал себя, не думая о завтрашнем дне, не заботясь о последствиях. За счастье быть Гамлетом, Хлудовым выставляется иногда непомерный счет. Здесь и депрессии, и истерзанные нервы, и бытовые катастрофы. Вспомним гениального Олега Даля, потрясающего Алексея Девотченко, артистов гамлетовской сути, но никогда не игравших его…

Прощальный вздох

Я всегда к актеру Катунову относился честно, его сценическим озарениям радовался как чуду, но видел и проходные роли, когда артиста покидало вдохновение и необходимое горение. Честно говоря, меня это глубоко расстраивало. Что ж, актер не машина, а сверхэмоциональное существо, подверженное душевным порывам и нервным встряскам, прекрасным восходам и сумрачным закатам. В последнее время у Александра Григорьевича достойных предложений было мало, да и сил оставалось не так много. 

А вот финальная роль – как оказалось, прощальный вздох – получилась необычайно интересной. Вадим Данцигер поставил своего пресмешного и трогательного Достоевского, превратив «Дядюшкин сон» в «Один день из жизни города М.». Спектакль делался специально на артиста и был его бенефисом к 65-летию. Правда, это был грустный праздник, даже местный Союз театральных деятелей тогда не пришел поздравить юбиляра. Однако это совсем не говорит об уровне бенефицианта, скорее о нашем уровне культуры, как ни прискорбно, порой недостойном. Хотя Моцарта вообще похоронили в общей могиле с бездомными и бродягами, от чего он не перестал быть Гением.

Но вдруг в данцигировском Достоевском, в его «маленьком человеке» я увидел своего любимого Катунова – Катунова времен Гамлета и Хлудова, артиста необычайной внутренней пластики, внутренней взнервленности. Увидел те ломаные линии души, которые рвали пространство образа, то пересекаясь, то уходя за пределы обычного. 

Амплуа – умирать, амплуа – исповедовать душу, амплуа – оголенный нерв, вот тот опасный канат над пропастью, по которому и ходил актер без страховки. В жизни очень ранимый, по большей части закрытый, он писал стихи – чисто актерские, строки о себе, о своей израненной, одинокой душе... Как правило, у таких натур всё предопределено. Помните, у Михаила Себастьяна в «Безымянной звезде» есть фраза: «Звезды никогда не отклоняются от своего пути». 

Даже умер Александр Катунов один в своей квартире, где не сразу нашли его бездыханное тело…

За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на  Rutube