Краснодар, 26 мая – Юг Times. «Юг Times» продолжает представлять читателям творчество кубанских писателей, которое на наших глазах становится частью современной российской литературы.
Интересное было время - 1990-е. Железный занавес рухнул, как плотина между пресноводным чистым озером и огромным соленым океаном. Разнообразный, яркий мир со своими законами, страстями и эмоциями ворвался в нашу пресную, спокойную и тихую жизнь. Изменилось почти все! Люди «оттуда», о которых раньше мы только слышали или видели на экранах телевизоров, оказались здесь, рядом с нами. В провинциальном южном городе старую табачную фабрику приобрела известная транснациональная корпорация. Пришли новые технологии, новые требования, новые возможности, но и новые проблемы. Однако любовь, дружба, юмор всегда и везде помогают людям находить общий язык, выходя из самых непростых ситуаций. Именно об этом - «Записки телохранителя». Все имена вымышлены, все совпадения случайны, предупреждает автор.
Продолжение. Начало в № 20
Дальше параллельный сурдоперевод диалога двух дам стал приобретать явно порнографический характер. Баба Фрося, точно никогда не читавшая «Камасутру», рассказывала, а главное - показывала все со знанием дела. Даже пыталась засунуть кабачок в рот, но, увы, он оказался слишком большим. Брунгильда сначала принимала удары судьбы стоически, но потом в бессилии опустилась на ступеньки коттеджного крыльца, закрыв лицо ладонями. Плечи ее тряслись. Женщина плакала. Баба Фрося села рядом. Обняла потерпевшую за плечи и тоже всплакнула, вытирая глаза уголками передника. Так они и сидели рядом на крылечке: американка, жена кризисного менеджера крупной транснациональной корпорации, и простая русская бабушка Фрося.
На исходе третьего дня факты нашей непричастности к сливу личной информации были предоставлены шефу. Мы остались работать. Бабу Фросю уволили. Из пары Люся - Брунгильда шеф предпочел Сьюзен. Почему?
Это уже совсем другая история.
Глава 3. Патриция
Предшественник
- У нас новый директор по финансам, - сказал начальник, почему-то пристально посмотрев на меня.
«Слава богу», - я мысленно перекрестился. С предыдущим у меня отношения не сложились. Его звали Ян ван Хункс. Здоровенный потомок буров из ЮАР. Высокий голубоглазый белокурый спортсмен. Больше и выше меня в два раза, с горой мышц и напрочь лишенный чувства юмора.
Наша первая встреча: его оценивающий взгляд сверху вниз. Так, наверное, Гулливер смотрел на лилипутов. И скептический вопрос с издевательской ухмылочкой:
- Вы будете меня охранять?
- Да, сэр.
- Но вы не похожи на телохранителя.
- Маскировка, сэр.
- В смысле?
- Все будут думать, что вы мой телохранитель, сэр.
- Но тогда будут стрелять в меня! - шок и ужас в глазах.
- В этом вся хитрость, сэр.
- Какая хитрость? - клиент начинал серьезно нервничать.
- Не успеют, сэр.
- Почему? Почему не успеют? - почти истерически вопрошал потомок буров.
- Я стреляю быстрее, сэр.
Да, трусоват был мистер Хункс. Но здоровенный лось! Так топал с утра, что сломал беговую дорожку «Кеттлер», что до этого казалось невозможным. Бегать очень любил. Каждый день по пять километров. Хотел, чтобы и телохранители наяривали круги вместе с ним. И это в конце суточной смены. Приходилось изворачиваться.
- Саша, почему вы сидите на трибуне, когда я бегаю?
- Наблюдаю, сэр.
- Зачем?
- Пытаюсь засечь блики.
- Чего?
- Оптических прицелов. Вдруг снайпер, покушение. Я успею среагировать.
Какое-то время это действовало.
Ян вел активный образ жизни, видимо, очень хотел доказать себе, что он смелый и решительный. То ему акваланг, то ему парашют. Ничего не хотел слушать, а потому и влипал в разные истории. В общем, доставлял он нам, телохранителям, массу беспокойства. Мы все только и ждали, когда его отправят куда-нибудь, а сюда пришлют другого.
Вопрос решился сам собой. Быстро и неожиданно. Наш Ян, красавец-финансист, пользовался большим успехом у женского пола. К тому же он был холост, то есть являл очень перспективный вариант для замужества с последующим выездом. Тогда, в девяностые, наши красотки только об этом и мечтали. Все готовы были сделать, чтобы только свалить. Поэтому на нашего африканера развернулась настоящая охота. После долгих перипетий в борьбе за сердце Яна ван Хункса определились две финалистки: Ольга и Кристина. Обе работали в офисе нашей компании: одна бухгалтером, другая ресепшионисткой.
Как только Ян появлялся на работе, начиналось соревнование. То кофе на подносе с перспективой на глубокое декольте, то бумаги упали, а их подбирание с пола в мини-юбке превращалось в настоящее шоу. В общем, девчонки старались как могли, пользуясь своим нехитрым, но очень действенным арсеналом.
Сам герой принимал все за чистую монету, цены себе сложить не мог, но выбрать и определиться был не в состоянии. Наконец настал решающий момент. Это был день его рождения, который, к сожалению, выпал на мою смену.
Именинник в очень дорогом костюме, не менее дорогих рубашке и галстуке собирался в ресторан.
- Саша, а вам кто больше нравится? Оля или Кристина?
- Мне больше нравится Лариса, - ответил я, рассматривая журнал.
- Кто?
- Лариса, моя жена!
- При чем тут ваша жена? - раздражался он. - Я вас о другом спрашиваю.
- Надеюсь, вы догадались не приглашать обеих дам на свое торжество?
- Как раз обеих я и пригласил, - радостно сообщил африканер.
- Зря, Ян, очень зря. Вам надо было определиться раньше.
- Но почему? Хорошая конкуренция еще никому не вредила, - рассуждал финансовый гений, поправляя галстук за тысячу долларов.
- Вы не знаете русских женщин, мистер Хункс, - сказал я.
И подумал: «Последствия могут быть непредсказуемыми». Так оно и вышло. «Когда дошло веселие до точки», Оля и Кристина решили выяснить, кто из них больше любит моего подопечного. Итог был плачевным. Костюм, рубашка, галстук - все было разорвано в клочья. Сначала дамы, употребив в разных пропорциях шампанское, текилу и водку, решили сойтись врукопашную. А когда мистер Хункс призвал их к цивилизованному диалогу, сам стал объектом нападения и унижения.
- Фомин, Саша! Я к тебе обращаюсь, - голос начальника оторвал меня от печальных воспоминаний.
- Я весь внимание, Владимир Александрович!
- Я говорю, чтобы с новым финансистом не получилось так, как с прежним.
- А что с прежним? Я его предупреждал.
- Предупреждал он! Почему не вмешался? Почему не защитил?
- От кого? От двух разъяренных баб, которых он сам раздразнил? Шутите? «Когда женщины дерутся, лучше в драку не встревать!» Я ему сказал, он не послушал.
- Не послушал, - ворчал начальник. - Костюм за пять тысяч, галстук - штука и рубашка - две. Итого восемь тысяч долларов! Он требует их возместить! Мне их что, из твоей зарплаты вычитать?
- Хорошенькое дело! А когда он при боковом ветре решил с парашютом прыгать и ногу сломал? Рубецкий его тоже предупреждал! Теперь что? Димону ногу ломать, что ли?
- Рубецкий - тоже хорош гусь! ВДВ! «Никто, кроме нас!» Какого хрена африканера этого в небо потянули?
- Владимир Александрович, - вставил слово Дима Рубецкий, - он сам захотел проверить себя, говорил, что в их армии служил в спецназе!
Начальник смачно выругался, рифмуя юаровский спецназ с русскими идиоматическими выражениями.
- Ладно, прекратим прения, - заключил он. - Сегодня в 11:00 прилетает новый финансовый директор. Встречает Фомин. И смотри мне!
- Конечно, встречу. Нет проблем! Обычно, когда так говорят, проблемы не заставляют себя долго ждать.
Встреча
Об этом я как раз и думал, когда стоял в аэропорту с табличкой:
Кто он, этот «П. Фернандо»? Я не знал. Мне почему-то представлялся образ «дона Педро из Бразилии, где в лесах много диких обезьян». Знал только, что новый финансовый директор из Шри-Ланки, бывшего португальского Цейлона. Его к нам переводили из Питера.
Объявили, что самолет из Северной столицы сел. Я поднял табличку, чтобы ее было видно наилучшим образом, и стал ждать прибытия пассажиров. В первом автобусе моего «Педро» не было. По аналогии с предшественником я полагал, что это мощный мужчина, только, в отличие от белокурого ван Хукса, - слегка смуглый креол, потомок португальцев и южных индусов. Подъехал второй автобус. Рослых креолов там тоже не было. Проводив взглядом последнего представителя Северной Пальмиры, я поднял голову и посмотрел на табло. Ошибки быть не могло. Рейс тот, дата, время - все четко. «Может, опоздал?» - подумал я.
- Хелло, мистер!
Я опустил взгляд и опешил. Передо мной стояла Уитни Хьюстон - только с зелеными глазами. Тогда вышел американский фильм «Телохранитель» с ее участием.
- Хелло, - прошептал я, сглатывая от волнения.
- Патриция Фернандо, финансовый директор «Филип Моррис», - с легким акцентом представилась она, протягивая смуглую руку.
- Саша, э-э, пардон, Александр, ваш телохранитель, - скороговоркой пролепетал я, пожимая руку.
Она улыбнулась, и мы пошли к машине.
Проблемы начались
Полдня в офисе прошли спокойно. Я, как обычно, сидел в холле на диване, перед дверью кабинета финансового директора. Сама контора находится на охраняемой территории табачной фабрики, кабинет на втором этаже. Со своего места мне было прекрасно видно лестницу и коридор. То есть ни один посетитель не мог проскочить мимо меня незамеченным. Честно говоря, не люблю сидеть. Конечно, лучше ходить, наблюдать, хоть какая-то тренировка. А присаживался я каждый час минут на пять, чтобы дать отдых ногам. Смена - сутки. Надо правильно распределять силы.
Как учил великий Георгий Иванович Сообцоков, мой первый шеф и директор охранно-сыскного агентства «Омега», «телохранитель должен постоянно пребывать в «желтом состоянии». Георгий Иванович в свое время охранял кого-то из высоких партийных руководителей: то ли Брежнева, то ли Андропова, увлекался восточными единоборствами, тренировался у самого Штурмина и достиг второго дана. Так вот, в его понимании человек не может постоянно находиться в напряжении. Быстро устает. А телохранителю следует экономить силы, чтобы в нужный момент мобилизоваться. Поэтому «желтое состояние» - это состояние ожидания, из которого можно плавно перейти в «белое», в сон, или быстро в «красное», что означает решительные действия.
Посмотрел на часы. Было 13:55. Вот они, мои пять «диванных» минут. Прошелся по холлу. Посмотрел вниз: на лестничном пролете никого. В коридоре тихо. Контора опустела. Все ушли на обед. «Что-то меня не меняют. А подкрепиться не помешало бы», - с этими мыслями плюхнулся на диван. Только я откинулся на мягкую спинку и вытянул ноги, дверь кабинета финансового директора отворилась, явив миру креольскую красавицу и финансового гения в одном лице.
Патриция действительно была красоткой. Черные густые волосы, как волны, ниспадали на плечи. Зеленые глаза - неестественно яркие, цвета листьев какого-нибудь экзотического растения в джунглях, только что вымытого проливным тропическим дождем. Пухлые губы, изящно подкрашенные хорошо подобранной помадой. Невысокого роста, шустрая, как ребенок. В тот момент она напоминала яркую рыбку коралловых рифов ее родного Индийского океана. Увидев меня, она прищурила свои зеленые глаза, в них появился желтоватый блеск. Рыбка быстро превратилась в аспида, притаившегося в листве непроходимых джунглей и ожидающего добычу. Это длилось мгновение. Змея возбудилась, но кусать не стала, видимо, не было настроения. Первый день. Зачем напрягаться? Решила просто показать зубки.
- Саша, вы смотрели фильм «Телохранитель»?
- Нет! - уверенно соврал я, поднимаясь с дивана.
- Жаль. Посмотрите. Там хорошо показано, как должен работать телохранитель!
Я кивнул. В дискуссию вступать не хотелось. Просто посмотрел мимо нее на дверь кабинета и громко прочел надпись на табличке: «Директор по финансам». Наши взгляды скрестились, как шпаги. В зелени блеснула желтизна. Змея моргнула.
Это был мой «ответ Чемберлену», мол, каждый должен заниматься своим делом. Сработало!
- Пусть мне принесут кофе! - резко сказала она.
- К сожалению, сейчас это невозможно, - максимально вежливо постарался ответить я.
- Почему?
- Девочки ушли на обед.
- Тогда вы принесите мне кофе!
Хотел было пошутить, что подаю кофе только утром, только в постель и только любимой женщине, но, памятуя полное отсутствие чувства юмора у предыдущего финансиста, вовремя остановился. От непроизнесенной реплики осталась только улыбка. Но Патриция все поняла, видимо, оскал был очень выразительным.
Произнес же я сухим тоном и что-то невнятное, типа: «Извините, мэм, но это не входит в мои обязанности». Дверь захлопнулась даже резче, чем я ожидал.
«Пожалуется шефу! А так все хорошо начиналось. Где их воспитывают, этих финансистов?»
Вторая половина дня прошла спокойно. Вечером я должен был отвезти охраняемое лицо в гостиницу «Интурист» и всю ночь просидеть перед дверью ее номера. Выходя к машине, я прихватил наш «дежурный» пакет, в котором находились банка кофе, пачка сахара и маленький электрический чайник. Мы брали этот набор из офисной кухни, чтобы ночью взбодриться, а утром возвращали на место.
- Что в пакете? - поинтересовалась финансовый директор.
- Кофе и чайник, - ответил я без задней мысли. Это был устоявшийся порядок, и так делали все телохранители. Но новый «охраняемый объект» повел себя нестандартно.
- Это собственность компании, - сухо, чеканя каждое слово, произнесла Патриция Фернандо, - а «Филип Моррис» не благотворительная организация. Отнесите чайник на место.
Ночь без кофе - совсем грустное явление, но спорить я не стал. Оставил пакет со всем содержимым на ресепшн.
Доставил «объект» к номеру. Пожелал спокойной ночи. Двери захлопнулись без ответной реакции. Посмотрел на часы - 23:05. Надеюсь, на сегодня все. Попросил дежурную по этажу одолжить кофе. Посмеялись над новыми порядками. Танюшка сварила мне шикарный напиток. Я уселся в кресло поудобнее, придвинул к себе пепельницу с логотипом «Интуриста». Достал сигарету, закурил, смачно затянулся, выдохнул и только хотел сделать глоток горячего кофе, как дверь в номер открылась. На пороге появилась она. Ее величество Патриция Фернандо собственной персоной. Взгляд зеленых глаз скользнул по столику рядом с креслом, задержался на пачке сигарет с изображением верблюда - блеснуло желтым.
- «Кэмел»*! - с возмущением произнесла она.
- Смотря как читать. По мне, так «САМЭЦ», - ответил я с легким кавказским акцентом.
- CAMEL - это продукция конкурентов. Вы, - шипела «тропическая змея», - нарушаете корпоративный кодекс! - она сделала два шага вперед, схватила со стола мои сигареты, смяла пачку и выбросила в урну.
Я опешил. От возмущения даже лишился дара речи, поэтому не успел ответить, как дверь в номер захлопнулась. «Хорошенькое дело, - подумал я, - сначала лишила меня кофе, теперь выкинула мои сигареты, а что будет дальше?» Ярость бурлила внутри. «Ну ничего, завтра я ей все скажу! Так отвечу! Да что она себе позволяет?!» Прошло минут сорок. Я никак не мог успокоиться. Бешено хотелось курить. Танька оказалась некурящей.
- Вот стерва, - пыталась поддержать меня дежурная по этажу. - И за полночь уже, у постояльцев не спросишь. Поздно!
- Это не то слово - «стерва»! - возмущался я.
Тут опять дверь в номер открылась. Появилась она. На этот раз одета была директор по финансам в нечто среднее между пижамой и спортивным костюмом зеленого цвета с блестками. На ногах - домашние пушистые тапочки.
«Змея, ни дать ни взять», - зло подумал я. Патриция что-то держала за спиной. Она подошла.
- Саша, прошу извинить меня за сигареты. Я сама бросала курить и знаю, как это тяжело. Поэтому вот! Она достала из-за спины блок «Мальборо»*.
- Возьмите.
- Неожиданно! - восхитился я. - Спасибо, конечно! Надеюсь, что теперь я не нарушу корпоративного кодекса?
Я взял сигареты. Она улыбнулась: «Извините еще раз». Дверь в номер закрылась.
- Что скажешь, Танюша?
- Да, собака на сене, только черная, - хмыкнула дежурная.
Умеет все же наш народ давать точные клички. Спасибо советской культуре, великолепному фильму. А то могло бы получиться по-народному, кратко и смачно ...
Чемодан
Через две недели мне представилась возможность отомстить за чайник. До сих пор корю себя за эту глупость, но получилось как получилось. А было это так.
Аэропорт. Я встречал Патрицию из Питера. Погода была отвратительная. Типичная кубанская зима: морось к вечеру сменилась ледяным дождем. Рейс задерживался. Взлетную полосу постоянно чистили. Она опять замерзала, покрываясь ледяной корочкой. К этому добавлялись порывы холодного, пронизывающего ветра. А ведь когда я провожал Патрицию три дня назад, было солнечно и пятнадцать градусов тепла. Вот такая у нас зима.
Наконец объявили, что самолет приземлился. Надо сказать, что сервис в нашем аэропорту всегда был ненавязчивый. Поэтому, когда я увидел, что люди идут от лайнера по летному полю с вещами, не удивился. Шествие пассажиров напоминало отступление наполеоновской армии из Москвы, когда ее оборванные, босые, голодные, обдуваемые всеми ветрами «воины» подходили к Березине. Опытные местные были в длинных куртках-алясках и удобной обуви на толстой рифленой подошве, позволявшей хоть как-то держаться на ногах и не скользить. Они, накинув капюшоны, быстро пробежали открытое пространство. Входя в зал, ухали, ворчали, отряхивая перчатками ледяную изморозь. Среди бредущих я тщетно пытался разглядеть в сумерках уходящего дня знакомую фигуру. Прошли почти все, а Патриции Фернандо все еще не было видно. Я уже стал беспокоиться, как вдруг… «Мама мия, пресвятая Богородица, матушка-владычица», - как говаривала моя теща, воспитательница детского сада, когда заставала мелких шалопаев за какой-нибудь проказой. На трапе появилась она, моя «шоколадка». Без шапки, в мини-платье и лабутенах на высоченном каблуке. Из нормальной одежды на ней была только кожаная курточка, едва доходившая до талии. Картину дополнял средних размеров чемодан на колесиках с выдвижной ручкой. Но, боже мой, как она шла! Казалось, это было не покрытое льдом взлетное поле, а подиум высокой моды в Париже. Короткая юбка мешала ей делать широкие шаги.
Она семенила. Чтобы не поскользнуться, видимо, давила пяткой на задник, поглубже утапливая каблучище в ледяную корку. Упасть ей мешала ручка чемодана, который она везла сбоку. Увидев меня, она несказанно обрадовалась: «Саша, Саша! Help me, please! Help me!» Я не сдвинулся с места, даже скрестил руки на груди. Она продолжила движение. Думала, наверное, что из-за ветра или сумерек я не вижу и не слышу ее. Еще десять шагов. Ох, они дались ей нелегко, как последние метры до вершины при восхождении.
Продолжение следует
*Текст не содержит призывов к курению. Курение вредит здоровью.
За всеми важными новостями следите в Telegram, во «ВКонтакте» и «Одноклассниках»
