Погода
05 Августа 2022
Общество

Путешествие по розовым облакам

Источник фото: dtkk.ru
Источник фото: dtkk.ru

Краснодар, 5 августа – Юг Times. «Юг Times» продолжает публиковать главы из книги, являющейся своеобразным продолжением предыдущей, «Наш торопливый век».

Книга увидела свет в 2017 году. Это повествование, исполненное в привычной для автора форме, где личное, связанное с прожитым временем, тесно увязывается с событиями на фоне жизни всего общества, при этом затрагивая самое чувствительное - эпоху разрушения советского строя. Автор не уходит от попыток понять причинность нарастания государственного тектонического разлома, на который пришлась молодость героя этой книги.  

Владимир Рунов, писатель, доктор филологических наук, профессор КГИК, кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры России, заслуженный журналист Кубани и Адыгеи, Герой Труда Кубани.

Продолжение. Начало в № 40 (441) 

Портосом был Илья, самый старший и самый могучий. Говорят, когда был в гневе, брал кочергу и завязывал ее узлом. Однажды так ответил на наскоки чиновников местного исполкома, которым не понравилось, что Алешин построил вызывающе двухэтажный жилой дом. Трудно, тем более сейчас, понять, почему человека, поставившего на пепелище хороший дом, надо мытарить. Однако мытарили, да еще как! Правда, до тех пор, пока Илья, покопавшись в матросском сундучке, с которым прошел войну, не извлек бумагу, да такую, от которой чиновникам сразу стало кисло. Оказывается, ему, боцману тральщика «Микула», где матросы носили бескозырки с гвардейскими лентами, участнику боевых разминирований на Балтийском море, постановлением Комитета обороны разрешалось построить дом в любом городе, кроме Москвы. Тогда ведь из шестнадцати тральщиков, что день и ночь пахали морские глубины, в строю осталась половина. 

Просторный дом Ильи Алешина на многие годы стал местом удивительного человеческого общения, интеллектуальных дискуссий такой силы, что всякий новый гость подавленно замолкал, попав под водопад искрометной эрудиции, блистательных монологов и остроумных экспромтов. 

Илья был исследователем по рождению, историком по призванию. Собрав редчайшую для Краснодара библиотеку, он слыл крупнейшим знатоком летописи русского флота. Тридцать лет проработал учителем и даже директором школы, но Портосом все-таки был более ярким. Во всяком случае никто не мог его перепить, особенно, когда четверка усаживалась вокруг корыта раков. Да никто не варил их лучше! 

Рассказывают, что те тайны перенял от деда, кубанского казачины, получившего на скачках серебряные часы из рук вдовствующей императрицы. Когда уже все лежали вокруг пустого корыта, Илья щелкал крышкой фамильного брегета и, усмехаясь, говорил: 

- А что, господа мушкетеры, посидели, однако, славно! 

Арамисом был Юрий, стройный и самый красивый. По большому счету он тоже всегда оставался загадочен, хотя бы необычностью происхождения и биографией боевого офицера. Родился в Харбине, в семье дипломата, знал языки, литературу, искусство, но когда пришла пора идти на фронт, выбрал артиллерию самого большого калибра, поскольку лучшего математика надо было еще поискать. 

Познакомился со своими будущими друзьями там, где они все учились, в Краснодарском пединституте. Не обратить внимания на молодого высокого майора, затянутого в портупею, при золотых погонах, к тому же помощника начальника артиллерии всего Кубанского военного округа, было просто невозможно.

 В Юрия тогда влюблялись все, особенно когда на прекрасном английском он рассказывал классу о тайнах Пиквикского клуба, на немецком - о страданиях молодого Вертера, итальянском - об узнике Шильонского замка. Просто, как дыхание, он вошел в литературу. Со временем его перо приобрело уверенность и жесткость, особенно когда писал «Тройной заслон». Это как раз о тех самых местах, где мы впоследствии жарили на костре рыбу, купались, загорали. 

Абдашев был интеллигент в высшем выражении, но война, увы, из него никогда не уходила. В последние годы жизни, как настоящий Арамис, он пребывал в уединении в небольшом домике на лесной станции Афапостик, что километрах в двадцати от Горячего Ключа, наезжая в городскую квартиру от случая к случаю. Но всегда появлялся рядом, когда кому-то из друзей становилось худо. Я сегодня живу в большущем доме, где висит мемориальная доска с головой, отлитой из бронзы, ниже выбито: «Здесь жил известный кубанский писатель Юрий Николаевич Абдашев». Вспоминаю, он много курил, и по этой причине голос был глухой, но приятно хриплый, голос бывалого мужчины, знающего себе цену. Особенно когда читал на радио свои рассказы, часто рожденные из обыденных сюжетов, но окрашенные чудной игрой в благородных и отважных рыцарей, коим, по сути, оставался до последнего своего часа. 

Д’Артаньяном слыл Виталий, самый молодой, живой как ртуть. Его можно было бы назвать баловнем судьбы: отец - большой начальник, в семье достаток, возможности для реализации дарования. Но в действительности такого не случалось. С юных лет скорее бунтарь, искатель приключений. Поэзия для него стала образом жизни, увлекательной сутью, что и привела однажды в стан «мушкетеров». Он никогда не мучался юностью, сразу рождая вполне взрослые стихи, с жесткой позицией и определенной, навсегда собственной точкой зрения. Очень рано имя Бакалдина стало почти синонимом кубанской поэзии. В тридцать лет он возглавляет краевую писательскую организацию, одну из самых крупных и известных в стране, при этом оставаясь Д’Артаньяном, смело обнажавшим шпагу, когда это надо для дела или друзей. 

Вся послевоенная жизнь города прошла через его душу и сердце, где всегда оставался убежденным патриотом. Я отлично помню, как однажды он горячо внушал мэру необходимость поставить памятный знак на том здании, где в день освобождения Краснодара сожжены гестаповцами десятки узников. Мэр Валерий Самойленко внял. Знак появился. 

Судьба, как и положено, подарила краснодарскому Д’Артаньяну длинную жизнь. В девяностые я пришел к нему в ту самую квартиру, где бывали знаменитые писатели, кинорежиссеры, артисты. Печать долгих лет лежала на всем, и было видно, что некогда лихой Виталий Борисович уже сдал. Он долго и путано объяснял мне по домофону, на какую кнопку надо нажать, чтобы отворилась стальная дверь, потом плюнул и спустился, шаркая стариковскими тапочками: 

- Видишь, Володя, и поэт сегодня прячется в собственном доме, как в революционном бронепоезде. Времена-то поганые, - печально добавил надтреснутым голосом. Потом протянул листочек со строками, которыми хотел сказать и сказал так многое: 

Гаснет прошлое вдали. 

Все ушло, и все ушли. 

Лишь душа моя опять 

Все и всех приводит вспять, 

Собирая тесный круг 

Всех друзей и всех подруг,

 Все, чем жил я в жизни той, 

И греховной, и святой... 

Как-то (почти случайно) я забрел на Клубную, от которой нынешний город давно скачет длинными и дикими прыжками в дальние поля, ломая межи и шпалеры, заложенные после войны, кормившие город сочным «семиренко» и прекрасным виноградом по цене 22 копейки за килограмм. 

Директор завода «Нефтемашремонт» товарищ Бадридзе, живущий в нашем доме, привозил фрукты ящиками и ставил посреди двора, устраивая для детей пиршество. Виноград под краном тщательно мыли под нетерпеливый ор бесчисленных детишек, среди которых вскоре появился и наш с Аллой единственный ребенок, всеобщий любимец голубоглазый Саша. Нянчить его выстраивалась очередь из девчонок. Меня, как правило, по причине затянувшегося легкомыслия не допускали. Жена по этому поводу не знала даже, что и говорить. 

Как ни странно, но время двор пощадило, почти не нарушив полузапущенной камерности и стойкой деревенской тишины. На той скамье, где когда-то отдыхал от перекатов долгой жизни старый Христофор, сидела пожилая тучная женщина, качавшая детскую коляску. Взглянув на меня, вдруг разулыбалась и сказала уж совсем неожидаемое: 

- Батюшки! Вова из телевизора опять явился! 

Я опешил, хотя бы потому, что о том времени и думать забыл. 

- Меня не узнаешь? - спросила. 

- Пожалуй, нет, - пробормотал я. 

- А кто со мной за керосином мотался? 

- Оля, ты, что ли? - пробормотал, вспомнив голенастую оторву, которая носилась на «Вятке» как угорелая к керосиновой бочке, поскольку весь дом по утрам гудел керогазами. Я рулил, она держала бидон на голове и, преодолевая ветер, орала от восторга: «Давай быстрее!»

 - Ну вот, видишь, узнал! 

- Внук? - я кивнул на коляску. 

- Нет, дорогой, правнучка! Вчера полгода исполнилось, - и, уловив мою изумленность, произнесла тихо, как хранительница большого семейного очага, совсем не похожая на худенькую восьмиклассницу, которую я когда-то учил ездить на тяжелом армейском мотоцикле с коляской, мечте колхозных бригадиров. - Время-то сколько? Посчитай, - и грустно рассмеялась. 

Считали, прослезившись, вместе. 


Город солнца 

Сооружение то сейчас, как и много другое в Сочи, вызывающе помпезно. Называется «Маринс Парк Отель». Лет пятьдесят назад, когда только появилось на высоком прибрежном откосе, в полусотне метров от центра городской набережной, именовалось попроще - гостиница «Ленинград». 

Говорят, на открытие приезжал даже один из членов политбюро, приветственную речь держал. В ту пору «столица советских курортов» только набирала насыщенность лучезарного образа, и новая, почти на тысячу мест, гостиница ярко олицетворяла «удовлетворение растущих потребностей советских трудящихся в свете решений партии и правительства». 

Так вещала распираемая восторгом газета «Советская Кубань», хотя попасть в «Ленинград» хоть одному трудящемуся было практически нереально. По тем временам все выглядело весьма круто - одиннадцать этажей серо-стального железобетона, в любое окно бьет плакатная бирюза моря, уходящего закраинами за линию горизонта, куда всякий вечер отвесно падает ярко-красное ярило. От такого видения вообще можно было захлебнуться от счастья, тем более радио с утра до вечера надрывалось сладостными баритонами: 

...Голубой прибой грохочет 

И поет в душе моей: 

- Здравствуй, солнце, здравствуй, Сочи,

 Здравствуй, море всех морей! 

Черноморские ночи, Черноморские дни - 

Город солнечный Сочи

 В сердце ты сохрани... 

В девяностые годы бесхозный «Ленинград» прикарманили янки из ухватистой компании «Рэдиссон», дали халтурный ремонт, обвешали фасады цветным стеклом и пластмассовой «фанерой», поверху приляпали четыре звезды - и на тебе, уже паркотель! 

Цены сразу полезли, и вместо горячих ароматных сосисок в межэтажных буфетах, работавших круглые сутки, - шведский стол по предъявлению электронного ключа и пятьдесят граммов «Хеннесси» по стоимости доброго ужина в «Кавказском ауле», но в советское время. 

Как-то на рубеже тысячелетий мы с Колей Кряжевских (еще недавно мэром Краснодара) заехали сюда на сутки и возжелали с устатку немного расслабиться, но в карточке гостевых услуг, что лежала на тумбочке, обнаружили перечень предложений по такой ценовой немыслимости, что даже щедрый во всех случаях жизни мой совсем не бедный друг остолбенел. 

Еще не успев потерять начальственной набыченности, он налетел на официанта, услужливо пришедшего на звонок, и гремел возмущением до тех пор, пока тот не ответил ему со спокойной и привычной наглостью: 

- А чего вы сюда едете, ежели у вас средствов нет? Тут селятся персоны, для которых пара тысяч зеленых в любую сторону вообще не деньги. Кстати, есть неплохая водка, она подешевле - четыре тысячи за дупель. 

- Что это такое? - еще больше насупился Кряжевских.

 - Пятьдесят грамм, но неплохая, - повторил паренек. - Финская. 

- Твою дивизию, - только и вымолвил бывший вице-губернатор (а Коля и в такой должности немало побывал), отвечая в крае за борьбу со стихийными бедствиями. И, заметьте, это человек, имевший два ордена Мужества, один из которых - за вызволение Сочи из снежного плена, когда немыслимые лавины повалили большую часть высоковольтных опор, к тому же на горных вершинах, куда мой отважный друг пробивался сквозь сугробы, словно новозеландский первопроходец Эдмунд Хиллари на Джомолунгму, которую мы больше знаем как Эверест. Казалось бы, к любым неожиданностям привыкший. 

В конце концов мы, конечно, выпили, но по-простецки, в чебуречной на городском рынке, с пеной у рта рассуждая, как подобное замечательно выглядело в бывшем «Ленинграде». В любом буфете, под сосиски с адыгейским зеленым горошком да под убойную русскую горчичку, бородинский хлебушек и совсем за короткие советские рубли. При этом опрокидывая под дружеский «чок» не дупель в пару глотков, а поллитровочку охлажденной до изморози «Столичной» на двоих. Очень, скажу вам, сближало! Как-то летом по большому блату (директор гостиницы Толя Цаплин был наш приятель) мы с Корсуном, который готовил в Сочи свой дипломный фильм, остановились в «Ленинграде». О чем было кино, уже забыл, но хорошо помню, как в том буфете вот так запросто, встречались со знаменитыми персонами. Даже не верилось, что за соседним столиком завтракает добродушный Винни-Пух - Евгений Леонов или в дальнем углу пьет кофе насупленный, как маршал Жуков, Михаил Ульянов. Чего и говорить, артисты любили Сочи, как, наверное, никто другой, и это чувствовалось по всему. В том числе и по утренним буфетам, где за дежурной яичницей и манной кашкой на свежем молоке можно было узнать массу интересного, а главное, увидеть людей, которых любила и знала вся страна. Ну а те, кого знала меньше, часто были интересны еще более. Однажды мой сочинский друг Аркаша Мелконян пригласил нас на гору Ахун, в ресторан, отмеченный посещением высших государственных персон. Министр обороны СССР маршал Устинов любил приезжать сюда вечерком, подчеркнуто облаченный простолюдином: в соломенной шляпе, рубашке с закатанными рукавами, скороходовских сандалиях. С удовольствием ужинал шашлычком по-карски, который восхитительно готовил один из многочисленных родственников Аркаши дядюшка Вардан. 

При этом производил впечатление милого, совсем не устрашающего человека, коим в действительности являлся. Особенно, ежели поглядеть на охранников, что толкались у подножия горы, пристально всматриваясь в каждого проходящего. 

Продолжение следует


За всеми важными новостями следите в Telegramво «ВКонтакте» и «Одноклассниках»

Читайте также:

Мастер-классы по ораторскому искусству проведут в Краснодаре
13 Августа
Общество

Мастер-классы по ораторскому искусству проведут в Краснодаре

Организатором выступит Центр развития гражданского общества края.
В ДНР отменили оплату за услуги водоснабжения
13 Августа
Общество

В ДНР отменили оплату за услуги водоснабжения

Об этом рассказал глава ДНР Денис Пушилин.
В честь Дня физкультурника в Кубани прошло свыше 500 спортивных мероприятий
13 Августа
Общество

В честь Дня физкультурника в Кубани прошло свыше 500 спортивных мероприятий

В Краснодаре состоялась торжественная церемония награждения лучших работников отрасли.
В Минобороны РФ сообщили об освобождении населенного пункта Пески в ДНР
13 Августа
Общество

В Минобороны РФ сообщили об освобождении населенного пункта Пески в ДНР

Поселок Пески находится к северо-западу от Донецка.
В Краснодарском крае за сутки COVID-19 диагностировали у 881 человека
13 Августа
Общество

В Краснодарском крае за сутки COVID-19 диагностировали у 881 человека

Это 335 мужчин и 546 женщин в возрасте до 96 лет.
Более 200 тонн чайного листа собрали в Сочи
13 Августа
Общество

Более 200 тонн чайного листа собрали в Сочи

Самым крупным предприятием отрасли остается Мацестинское чайное хозяйство.
09:33 В Белореченском районе водитель легковушки сбил мопед с подростками 21:12 Мастер-классы по ораторскому искусству проведут в Краснодаре 21:01 В ДНР отменили оплату за услуги водоснабжения 20:25 Один путь на двоих: борьба за дорогу в НСТ Виктория в Краснодаре достигла пика 18:56 Мужчина и дошкольник получили травмы, переходя реку под Лабинском по аварийному мосту 17:14 В честь Дня физкультурника в Кубани прошло свыше 500 спортивных мероприятий 14:30 В Минобороны РФ сообщили об освобождении населенного пункта Пески в ДНР 13:04 В Краснодарском крае за сутки COVID-19 диагностировали у 881 человека 11:36 В Новороссийске из-за пожара в 17-этажном здании эвакуировали 32 человека 10:55 Более 200 тонн чайного листа собрали в Сочи
Обмен трафиком СМИ2