Последний казак императрицы

Краснодар, 27 мая – Юг Times. «Юг Times» продолжает публиковать главы из книги кубанского журналиста и краеведа, посвященной 200-летию станицы Новоминской.

Среди жителей кубанской станицы Новоминской старшего поколения об этом человеке ходили легенды. Говорили, что он якобы сопровождал в поездке по Кубани императрицу Екатерину Вторую, другие же утверждали, что он был денщиком у матери последнего русского царя Николая II - Марии Федоровны Романовой. Доказать истину долгое время не представлялось возможным из-за отсутствия исходных документов. Теперь таковые нашлись. Автор собрал их в своей книге, ставшей своеобразной летописью Новоминской XX века.

Ноха Султханов, редактор газеты «Кировец», заслуженный журналист Кубани, краевед, писатель.

Продолжение. Начало в № 6 (459). Обстановка в России все еще была неясна, и поэтому императрица дала мне задание поехать в Новороссийск, незамерзающий порт Черного моря, чтобы забрать оттуда некоторых родственников императрицы. Я пустился отсюда в путь незадолго до нового года на борту грузового парохода, который ходил под русским флагом, и спустя месяц прибыл в место назначения. 

Мне удалось быстро связаться с той семьей, которую я был направлен забрать. Нас приняли на борт итальянского судна, которое стояло в порту, и на нем мы приехали в Константинополь, где разместились в большом отеле, расположенном на маленьком острове вне города. Там мы пробыли шесть дней, ожидая более точных инструкций, а затем поехали в специальном вагоне через Турцию, Болгарию и Сербию в Югославию, где знаменитых путешественников встретил регент, кронпринц Александр. Группа хорошо провела время в Белграде, где жила в большом отеле, так как было решено остаться здесь на некоторое время и осмотреться. 

Между тем императрица направила мне указание ехать прямо домой, попросив снять с себя обязанности проводника, так что я мог возвращаться в Данию. Я продолжил свое путешествие очень быстро, насколько возможно, через Вену в Прагу. 

Я обратился в русское консульство, чтобы оформить бумаги для возвращения домой. Все прошло довольно легко. 

На следующий день я должен был ехать дальше, но когда я пришел на вокзал, чтобы ехать на поезде из Вены, то, к моему большому удивлению, обнаружил, что путешественники, с которыми я расстался в Белграде, оказались вместе со мной в поезде. Когда я телеграммой сообщил императрице, что я один выезжаю домой, она тут же направила телеграмму в Белград, чтобы все остальные последовали за мной. 

Так получилось, что все же я доставил родственников императрицы. Я был горд тем доверием, которое императрица мне оказала, и признаюсь, что я смахнул слезу, когда увидел, как была счастлива императрица увидеть вернувшихся к ней родственников. Они не виделись друг с другом в течение полутора лет. 

Последние годы

Итак, я снова перебрался во дворец Кристиана IX, где императрица и ее двор оставались до мая 1920 года. Мы пережили беспокойные дни во время угрозы всеобщей забастовки и те часы, когда демонстранты заполнили площадь Амалиенборг. Однако датчане восприняли это событие удивительно спокойно, я же, напротив, не могу отрицать, что оно, без всяких сомнений, произвело на нас впечатление, так как мы еще по России знали, как трудно остановить эту движущуюся лавину. 

В мае месяце императрица опять переехала в Видере, но продолжала совершать длительные прогулки в окрестностях города. Эти прогулки были особенно дальними и особенно длительными в грибной сезон, так как императрица была заядлым грибником. В августе и сентябре она выезжала на автомобиле на свои избранные грибные угодья и всегда возвращалась с большой добычей. Не было ни одного гриба, который ускользнул бы от ее зоркого глаза, и она не уставала наклоняться за ними. Великая княгиня Ольга, внуки и все мы также любили грибы, но во многих случаях в этих поездках мы успевали устать раньше, чем императрица принимала решение прекратить охоту за грибами. Часть грибов съедалась свежими, другие же сушились, и в Видере у императрицы, великой княгини и у всех нас над плитой имелся свой гвоздь, на котором развешивалась для сушки наша грибная добыча, нанизанная на длинные нитки, что вызывало возмущение у персонала кухни. Я так никогда и не научился по-настоящему говорить по-датски. Одной из главных причин было, без сомнения, то, что в течение первых четырех-пяти лет мы все еще ждали возвращения домой в Россию, и я представить себе не мог, что все это останется только пустыми хлопотами. В первые годы я не думал, что смогу выучить большее количество слов, чем «императрица», «да» и «спасибо» - и эти слова я употреблял без разбора направо и налево. Однажды императрица присутствовала на больших похоронах в церкви Holmens Kirke. Хоронили какого-то высокопоставленного офицера, я уже не помню, кого именно. Шофер императрицы Ларсен и я оставались на улице. Я был в полном обмундировании, и очень скоро вокруг меня собралось несколько мальчиков и девочек. Сначала они рассматривали появившееся «чудо» с почтительного расстояния, но когда поняли, что я не обращаю на них внимания, то постепенно становились все смелее и смелее, самые же смелые приблизились настолько, что начали щипать мою бурку. Если бы им позволили продолжать, то, вероятнее всего, дело закончилось бы тем, что они дернули бы меня за бороду, чтобы убедиться, что она настоящая. Но шофер Ларсен вдруг сказал им: «Берегитесь - это настоящий живой казак, и он ест детей». Они отступили на шаг, и самый смелый из них спросил: «Это правда?» Здесь не подходили ни слово «императрица», ни слово «спасибо», и я сказал «да», и в тот же самый момент они разбежались в разные стороны.

В другой раз я отправился в Magasin du Nord вместе с моим знакомым, чтобы купить некоторые мелочи. Вдобавок ко всем другим неприятностям это был день «распродажи остатков», и в магазин потоком шли дамы. Когда мой спутник тоже захотел что-то купить и оставил меня в одиночестве, одна из дам заметила меня. Она, очевидно, подумала, что я (а я был тогда при «полном параде») новый швейцар, и вместе с несколькими своими подругами атаковала меня, чтобы выяснить, где продаются товары из бархата. К сожалению, я был не в состоянии им помочь, что, очевидно, привело их в большое неудовольствие. Во всяком случае, когда пришел мой спутник и торжественно увел меня, какой-то разговор об этом состоялся. 

В 1922-1923 гг. императрица ездила в Англию. Поездка была связана, как я понял, с крахом банка Landmandsbanken. Сам я не участвовал в этой поездке. Императрицу сопровождал Поляков. 

Когда она вернулась домой из этой поездки, она выглядела постаревшей и усталой. Она все еще предпринимала прогулки, если позволяло здоровье, ее ум был так же остер, Среди жителей кубанской станицы Новоминской старшего поколения об этом человеке ходили легенды. Говорили, что он якобы сопровождал в поездке по Кубани императрицу Екатерину Вторую, другие же утверждали, что он был денщиком у матери последнего русского царя Николая II - Марии Федоровны Романовой. Доказать истину долгое время не представлялось возможным из-за отсутствия исходных документов. Теперь таковые нашлись. Автор собрал их в своей книге, ставшей своеобразной летописью Новоминской XX века. как в то время, когда я поступил к ней на службу, но она теряла аппетит и силы. 

В 1925 году императрица в последний раз посетила русскую церковь, чтобы совершить благодарственную молитву в связи с присвоением церкви датским верховным судом статуса церковной общины. С того самого времени чувствовала она себя слишком слабой для того, чтобы выходить из дому, и мы, окружавшие и любившие ее, видели, что жизнь ее покидает. 

В сентябре 1928 года из Парижа приехала великая княгиня Ксения, а 13 октября в 7 часов вечера наша императрица умерла. Великие княгини Ксения и Ольга и брат императрицы Вальдемар присутствовали при ее кончине. 

Сразу же послали за гробом. Его привезли быстро. Великая княгиня Ольга попросила Полякова и меня положить императрицу в гроб; она была такой маленькой и такой худой, что почти ничего не весила. Гроб не закрывали, и он был установлен открытым в зале, имевшем выход в сад. 

Я и Поляков, сменяя друг друга, несли вахту в течение трех суток, пока гроб не был перевезен в русскую церковь.

Похороны состоялись 19 октября. После службы в церкви гроб был перевезен в Эстерпорт и оттуда специальным поездом в Роскилле. Два епископа, Поляков и я стояли в почетном карауле в переднем вагоне. В Роскилле гроб был вынесен из вагона датскими камергерами и помещен на низкий катафалк. Представители со всего мира сопровождали императрицу к месту ее последнего упокоения в кафедральном соборе, где ее саркофаг был установлен рядом с мраморными саркофагами ее отца и матери, Кристиана IX и королевы Луизы. 

Заключение

Очевидно, мое повествование должно было на этом и завершиться, так как я самый обыкновенный простой человек, чья жизнь не представляет интереса для широкой публики. Я очень надеюсь, что императрица знала, как благодарен я был ей за ее доброту. Во всяком случае теперь уже слишком поздно об этом говорить. Я также благодарен императрице за свою супругу. В 1922 году в Видере я встретил молодую даму, которая пришла в гости к подруге. Она была одета в черное, так как только что потеряла своего отца. Я попытался заговорить с ней. Это было нелегко, но мне удалось выяснить, что зовут ее Агнес Обринк. Мы несколько раз встретились с ней, и, несмотря на то, что слово «любовь» звучит совершенно по-разному на датском и русском языках, чувство от этого не меняется. 

Короче говоря, мы решили пожениться, но только если я смогу получить разрешение императрицы. Ее величество подумала и попросила меня пригласить к ней мою избранницу. После того, как императрица побеседовала с Агнес, дело разрешилось положительно. 

Моя будущая жена учила русский язык и одновременно готовилась к переходу в православие. Сама императрица была ее крестной матерью, а так как имени Агнес в русском языке нет, она получила имя Нина, одинаковое в обеих странах. 

Мы обвенчались в мае 1925 года в русской церкви. До того, как мы отправились в церковь, императрица пригласила нас к себе. Она благословила нас и подарила небольшую икону Девы Марии - один из образов, написанных великой княгиней Ольгой. Она висит у нас в гостиной и напоминает нам каждый день о заботливости и доброте императрицы. Эта доброта, которой обладали великая княгиня Ольга и другие родственники императрицы, сопровождала нас и дальше, и это навсегда осталось в нашем сердце. 

Сама свадьба происходила в большой столовой в Видере. Великая княгиня Ольга, ее муж, графиня Менгден и многие другие пришли нас поздравить. 

Итак, мой рассказ близится к концу. Благодаря родственникам императрицы моей супруге и мне удалось завести небольшое дело, которое дает нам хлеб насущный. У нас маленький скромный дом и много хороших русских друзей, с которыми мы вспоминаем вдовствующую императрицу с глубокой почтительностью и горячей любовью. 

Мой коллега, лейб-казак Поляков, жил у нас в последние годы, и мы были с ним как братья. Смерть собрала свой урожай среди тех, кто до сегодняшнего дня последовал за вдовствующей императрицей, но мы, оставшиеся в живых, держимся вместе. 

Теперь осталось только выразить последнюю благодарность - и эта благодарность Дании, родине моей императрицы. Я люблю Россию и буду любить ее всегда. Однако сердце мое полно благодарности к этой маленькой прекрасной стране, которая подарила мне будущее, жену и императрицу.

Глава № 3 Мать самодержца 

(Из книги Ю. В. Кудриной «Императрица Романова Мария Федоровна»)

«...Мария Федоровна (1847- 1928) - императрица России, жена Александра III, мать последнего русского царя Николая II, урожденная принцесса Датская Дагмар (Мария-София-Фредерика-Дагмар), дочь датского короля Кристиана IX и королевы Луизы. Когда Мария Федоровна посещала родную Данию и вместе со своими близкими родственниками приходила в Слоткиркен - дворцовую лютеранскую церковь, находящуюся у Кристиансборга, она вынуждена была оставаться позади, когда ее родные шли к алтарю, так как, приняв православие, она уже не могла участвовать в церковной церемонии «вхождения в алтарь». 

Супружеская жизнь Марии Федоровны и Александра III была в целом счастливой. За шестнадцать лет в семье родилось шестеро детей: Николай (Николай II, 1868), Александр (1869), Георгий (1871), Ксения (1875), Михаил (1878), Ольга (1882). 

В 1894 году заболевание почек, возникшее у Александра III, как считали современники, в результате ушиба, полученного им во время крушения императорского поезда в Борках, прогрессировало очень быстро. За два дня до своей кончины он сказал своему сыну следующее: «Тебе предстоит взять с плеч моих тяжелый груз государственной власти и нести его до могилы так же, как нес его я и как несли наши предки. Я передаю тебе царство, Богом мне врученное, я принял его тринадцать лет тому назад от истекавшего кровью отца...» 20 октября 1894 г. царь скончался на руках императрицы в Ливадии. 

Вскоре после его смерти начались приготовления к свадьбе Николая Александровича и Алисы Гессен-Дармштадтской, прибывшей в Ялту незадолго до кончины императора. Бракосочетание состоялось в день рождения императрицы Марии Федоровны - 14 ноября 1894 г., через 25 дней после кончины императора Александра III. Свадебные торжества ввиду траура носили скромный характер. Николай II не был подготовлен к вступлению на престол. Когда умер Александр III, ему было 26 лет. Бедный Ники, я не могла без слез смотреть на него, такого молодого и думающего об ужасном грузе, который уже возложен на его плечи Господом Богом. 28 июня (10 июля) 1899 г. великий князь Георгий Александрович умер внезапно в возрасте 28 лет. Непосредственной причиной смерти явилось падение с мотоцикла. Скончался он на руках пожилой грузинки в окрестностях Абастумана. Тело было доставлено в Петербург, и великого князя похоронили в царской усыпальнице Петропавловской крепости. Великая княгиня Ксения Александровна, старшая дочь Марии Федоровны, в одном из своих писем рассказывала, что на похоронах сына императрица-мать, поддерживаемая Николаем, почти теряла сознание. 

Тимофей Ксенофонтович Ящик - лейб-казак, находившийся при Марии Федоровне все последние годы ее жизни в России, а затем в Дании, позже вспоминал, что при прощании с сыном и внуком императрица выглядела подавленной, но пыталась скрыть это и быть общительной и даже веселой. «Разговор, - отмечал Ящик, - который состоялся в тот вечер между ней и царем, был чрезвычайно серьезным».

В ноябре 1916 г. в императорской семье произошло важное семейное событие. В Киевской церкви св. Николая состоялось венчание младшей дочери Марии Федоровны великой княгини Ольги Александровны с офицером лейб-гвардии Кирасирского полка Николаем Александровичем Куликовским. 

Известие о том, что Николай II 2 марта 1917 г. подписал отречение от престола, по словам великой княгини Ольги Александровны, «поразило нас как гром среди ясного неба... Мы все были парализованы. Моя мать была вне себя, и я всю ночь провела у нее. На следующий день она поехала в Могилев, а я возвратилась к моей работе в госпитале...» 

Великий князь Александр Михайлович воспоминал: «Государь остался наедине с матерью в течение двух часов... Когда меня вызвали к ним, Мария Федоровна сидела и плакала навзрыд. Он же неподвижно стоял, глядя себе под ноги, и, конечно курил. Мы обнялись... 

Он показал мне пачку телеграмм, полученных от главнокомандующих разными фронтами в ответ на его запрос. За исключением генерала Гурко (его никто не запрашивал) все они, и между ними генералы Брусилов, Алексеев и Рузский, советовали государю немедленно отречься от престола. Он никогда не был высокого мнения об этих военачальниках и оставил без внимания их предательство. Но вот в глубине пакета он нашел одну телеграмму с советом немедленно отречься, и она была подписана великим князем Николаем Николаевичем. 

- Даже он, - сказал Ники, и впервые его голос дрогнул». 

Продолжение следует