Последний казак императрицы

Краснодар, 25 марта – Юг Times. «Юг Times» продолжает публиковать главы из книги кубанского журналиста и краеведа, посвященной 200-летию станицы Новоминской.

Среди жителей кубанской станицы Новоминской старшего поколения об этом человеке ходили легенды. Говорили, что он якобы сопровождал в поездке по Кубани императрицу Екатерину Вторую, другие же утверждали, что он был денщиком у матери последнего русского царя Николая II - Марии Федоровны Романовой. Доказать истину долгое время не представлялось возможным из-за отсутствия исходных документов. Теперь таковые нашлись. Автор собрал их в своей книге, ставшей своеобразной летописью Новоминской XX века. 

НОХА СУЛТХАНОВ, редактор газеты «Кировец», заслуженный журналист Кубани, краевед, писатель

Продолжение. Начало в № 6 (459).

Волшебный, таинственный праздник Рождества был для нас особо торжественным. В первый день Рождества ходили в церковь, и колокола звонили над заснеженной землей. На второй день Рождества приходили гости, и люди становились добрее. 

Новый год был для нас, в противоположность европейскому, также тихим домашним праздником. Двери открывались в двенадцать часов ночи, дети заходили на этот раз с мешочком зерна и бросали зерно по направлению к иконам. Тогда мы говорили: «С новым годом! Со святым Василием!» На масленицу был маскарад, который известен здесь, в Дании, и в других странах. Ряженые люди, одетые чаще всего в цыганские одежды, обходили дома и выпрашивали всякую снедь. После этого собирались в каком-нибудь доме и устраивали большой пир. В основе этой радости жизни была все же настоящая вера в Бога. Моя семья была очень религиозной. Я рано научился любить и слушаться Бога. 

В связи с этим я вспоминаю, что дети каждое утро до того, как сесть за стол, должны были умыться и совершить утреннюю молитву. Выдержать весь этот ритуал для маленького сонного мальчика, который к тому же очень любил поесть, было особенно тяжело. Как только я начал говорить более или менее правильно, отец научил меня словам молитвы, научил креститься, делать поклоны и опускаться на колени. 

Однажды утром мне пришла в голову мысль прикинуться больным, чтобы увильнуть от уроков и «утренней гимнастики». Я лежал, но прислушивался к полному молчанию за столом и ждал, когда мне чтонибудь принесут. И тут я увидел, что отец встал изза стола, медленно снял ремень со стены, сложил его в два раза и подошел ко мне. Не успел я сдвинуться с места, как получил обжигающий удар ремнем. 

- И тебе не стыдно! - сказал отец. - Или я не учил тебя, что Господь не любит неумытых детей? Помолился ли ты утром и поблагодарил ли Господа за свое счастливое пробуждение? Ты мог ночью умереть во сне. Поблагодари Господа, парень, за то, что ты все еще жив! Я вынужден был встать перед иконами и попросить прощения за мой проступок. 

Как я помню, это был единственный случай, когда отец поднял на меня руку. 

ОДИН РАЗ РОЖДАЕШЬСЯ - ОДИН РАЗ УМИРАЕШЬ 

Может быть, датскому ребенку наша жизнь и покажется однообразной. Нам же она нравилась. Во всяком случае, она была здоровой. На 14 000 человек был только один врач, который жил в нашем районе, а зубного врача и вовсе не было. Наша пища была настолько здоровой, что зубной врач разорился бы за короткое время. Было и так, что старик семидесяти лет или больше в один прекрасный день, к своему огорчению, замечал, что у него шатается зуб. Тогда он обвязывал зуб бечевкой. Другой конец бечевки крепко привязывал к ножке стола и дергал. Если бечевка оказывалась крепкой, зуб был удален. Во всяком случае, я никогда не слышал, чтобы ножка стола треснула. Крепость наших зубов объяснялась тем, что мы ели сухой, а не свежий мягкий хлеб, который так любят в большинстве стран Европы - и, наверное, в особенности здесь, в Дании. 

Что такое кофе с венскими булочками, мы не знали вовсе. Мы сами пекли себе хлеб и сушили его до такой степени, что он становился твердым, как сухарь. И по сегодняшний день у меня в духовке на изразцовой печке всегда стоит мешочек с хлебом, соответствующим моему вкусу, и в пожилом возрасте у меня все зубы целы. Зубной щетки вообще не знали, мы набирали в рот воды и тщательно его прополаскивали: этого было достаточно для соблюдения гигиены, так как мы ели много овощей и фруктов с нашей собственной земли. В целом жили мы неплохо. Зимнюю половину года проводили в своем доме. Мы начинали день с трапезы, состоявшей из пирожков с капустной или мясной начинкой или с тем и другим. После этого следовала обязательная большая порция пшенной каши. Заканчивали трапезу истинно по-русски - стаканом чая. Чаю составляла конкуренция только водка, но нам, детям, пробовать не разрешали. 

В двенадцать обед. Он состоял из первого блюда, часто это был известный свекольный борщ, жирный простой суп, который нам очень нравился. После этого нам подавали жареное мясо, которое ели почти без картошки и без соуса. А когда нам подавали на обед картошку, она, как правило, была жареной. В три часа дня мы пили чай с колбасой или сыром. В семь часов был обильный ужин, состоявший из остатков различной дневной еды. Мы поистине не нуждались ни в чем. 

Летом мы дома не жили, а отправлялись в поле. Другими словами, мы переселялись в небольшие хатки, которые располагались на выделенной нам земле. В хатках были печки, но летом мы жили походной жизнью все же больше, чем зимой. В один из таких летних выездов на «землю» со мной произошел один опасный случай. 

Я должен был пасти скот и приучил молодого двухгодовалого бычка следить за коровами. Он был достаточно способным, что позволяло мне лечь и спать в поле, подложив руку под голову. То же самое я сделал и в один особенно жаркий день, когда меня разморило. 

Вдруг я проснулся, почувствовав странный холод. В тот же момент я услышал, что сосед кричит мне о том, что коровы зашли на его поле. Я подпрыгнул, а так как я поднялся, под мою блузу попала ядовитая двухметровая змея. Пока я спал, она ползала по моему животу. Змея свернулась и подняла голову, чтобы укусить, но работник, который прибежал посмотреть, что случилось, убил ее метким ударом палки. В последующее время я был очень осторожен и не ложился спать в открытом поле. 

В другой раз я и мои родители оказались в смертельной опасности. Это произошло по вине волков. Я был еще очень маленьким. Помню, что мы ехали в телеге, запряженной волами, и когда я вставал в телеге, то мог крепко держаться за плечо сидящей рядом матери. Мы ехали через лес, где водились волки. Вдруг я услышал, как волы как-то странно начали мычать. Был уже вечер. Отец сошел с телеги, и я услышал, как моя мать закричала. Перед нами стояла стая волков. Их было слишком много, а у отца не было с собой ружья. Тогда он решительно взял палку с телеги и, держа ее перед собой, пошел на волков. Это их напугало, и нам удалось вернуться домой живыми. 

Вода в раннем детстве оказалась такой же опасной для меня, в чем частично виновата была моя сестра. Наш дом был расположен у реки, и из воды выступали небольшие мостки, которые использовались для того, чтобы полоскать белье. Мне было всего три года, когда моя сестра, ее подружки (все в возрасте до 12 лет) и я сидели на мостках и смотрели в воду. Девочки дурачились и, опустив в воду доги, болтали ими. Я попробовал было сделать то же самое, но незаметно для них потерял равновесие и опрокинулся в воду. Меня на поверхности частично удерживала моя рубашка, так как из нее образовался пузырь. Тем не менее, я наглотался воды, меня унесло, и я действительно утонул бы, если бы один человек не заметил в воде нечто странное и не вытащил меня. Он не знал других способов спасения на водах, поэтому схватил меня и сильно встряхнул. В результате я пришел в себя. Нет нужды рассказывать, что девочки, которые должны были следить за мной, получили по заслугам. 

АЛЛАХ ПОСЫЛАЕТ ТЕБЕ ГОСТЯ! 

В детстве были также и огорчения. Печалью в сердце отзывалось то, что очень старого коня приходилось пристреливать. Общей бедой для нас было и то, что зимой в наши деревни проникали волки и утаскивали жирных овец. Если зима была особенно суровой и волки становились очень дерзкими, принималось решение покончить с ними. Тогда вся округа созывалась для охоты на волков. 

Мне было не больше двенадцати лет, когда меня посчитали достаточно взрослым, чтобы взять с собой. Мужчины верхом выстраивались в большую дугу вокруг того места, где должна была находиться стая. Они образовывали полукруг и по сигналу скакали вперед. Одновременно стариков, женщин и мальчишек мобилизовали в качестве загонщиков. Они вооружались вилами, косами и другими острыми орудиями и получали приказ создавать как можно больше шума. Еще я помню, как стучало мое сердце, когда впервые попал на такую охоту на волков, но я никому не смел сказать об этом, так как будущий казак не должен поддаваться страху. 

Мы видели стаю волков, промчавшуюся мимо нас, как серая туча, и гнавшихся за ними по пятам наших быстрых собак, яростно лаявших, чтобы показать людям дорогу. И, наконец, стая полностью окружалась и уничтожалась выстрелами из револьверов и карабинов. Теперь наступала очередь мальчишек посчитаться с волками с помощью наших кинжалов и вил. В этот момент не чувствуешь никакого сострадания. Волк был нашим общим врагом, жестоким недругом казаков и их любимых животных. 

После этого все гордые направлялись домой выпить стакан чаю и водки. А когда дети укладывались в постель и шепотом обсуждали события, произошедшие на охоте, то слышали, как в горнице старики рассказывали, что во времена их молодости были огромные волки и люди, которые в одиночку сражались с озверевшей от голода стаей волков. 

И когда водка уже горячила кровь, они начинали отплясывать старинные народные танцы, такие как гопак и лихую лезгинку - танец с кинжалами. И даже старые деды позволяли вовлечь себя в ряды танцующих, они пытались еще раз пройтись вприсядку в гопаке или пробежаться по кругу в лезгинке; физических сил у них не хватало, они не могли соревноваться с молодыми в «лихости» (казачье слово, означающее темперамент). Зимой, особенно на Масленицу, была традиция веселого катания на санях, запряженных тройкой или четверкой лошадей. Ух-ты! Как они летели по льду и снегу! Ехали от кабачка к кабачку заправляться «бензином», что еще больше прибавляло скорости. И это великое безделье среди долгой зимы придавало необходимые нам силы. К сожалению, веселая компания могла закончить свое путешествие в канаве со сломанными руками и ногами. 

Летом мне доставляло большую радость ездить верхом купаться в реке. Купанье представляло собой веселую возню лошадиных и мальчишеских тел в холодной воде на солнце, которое светило с безоблачного неба. 

Зимой купанье было совсем другим. Нас сажали в лохань, как говорилось раньше, сделанную своими руками. Таким способом каждую субботу мылись и взрослые. В воду бросали раскаленный камень или гильзы от патронов, которые нагревали ее до требуемой температуры. Не думайте, что мы не соблюдали чистоту! 

Когда нас посещали мирные жители гор, это было также волнующее событие. Об их дикости и тяге к разбою всегда ходили легенды. У них все еще существовала кровная месть. Но если кто-то приходил к ним как гость (кунак), то нельзя было найти более гостеприимного хозяина, чем эти люди. 

Случайных путешественников принимали и угощали хорошо; их пожитки передавались на хранение главному человеку в ауле (деревне), лошади были накормлены, а днем позже вещи возвращались им в полной целости и сохранности. Но могло случиться, что те же самые путешественники на своем дальнейшем пути подвергались нападению и ограблению. Если ты приезжал гостем, тебя проводили в кунакскую залу, где были прекрасные ковры и подушки, приносили кальян, что считалось знаком миролюбия. Кроме того, тебе подавали густой турецкий кофе с гущей на дне чашки. Разговоры были нашпигованы словами «кардаш» (брат) и «якши» (хороший). Женщины в таких случаях не показывались, они только подавали еду или омывали ноги, что всегда было знаком оказания чести чужому человеку, а гостеприимство рассматривалось как служение Богу. Свадьба в горах праздновалась с танцами и демонстрацией оружия, мужчины и женщины танцевали лезгинку, выстрелы служили дополнением к музыке. Это был дикий и живописный Кавказ! 

Однажды во время танца на кавказской свадьбе я получил довольно серьезную травму. Я участвовал в одной из самых разудалых лезгинок, во время которой не только бросали кинжалы, но и стреляли из пистолетов под ноги танцующим. Здесь нельзя было ошибаться, так как это был танец с оружием. Я стал совсем неистовым от танца и грохота, и до того, как я понял это, уже танцевал с кинжалом в руке. Когда я должен был бросить кинжал в землю зубами, произошло несчастье. Я потерял равновесие, и лезвие прорезало мой мягкий сапог и прошло через один из пальцев, как сквозь масло. Сильно потекла кровь, и, как только мог, я добрался до дому, где меня перевязали. После этого сумасшедшего вечера я пролежал в постели целых три недели. 

НОВОБРАНЕЦ В АРМИИ ИМПЕРАТОРА 

Вот и наступил наконец долгожданный день, когда я должен был начать дело моей собственной жизни. Мне казалось, что годы обучения длятся целую вечность, хотя они и были полны захватывающими впечатлениями. 

Однажды во время тренировки по верховой езде я подвергся значительной опасности. Наш инструктор по верховой езде соорудил препятствие, которое мы должны были преодолеть. Оно состояло из двух канав, расположенных в 30 метрах друг от друга, посередине между ними располагался барьер высотой в полтора метра. Разогнав лошадь перед первой канавой, всадник должен был спрыгнуть на землю и, взлетев над лошадью, перевалиться на другую сторону. При следующем препятствии он прыгал в противоположном направлении, а в третий раз на ту сторону, что и в первый. Это был фокус, который могли усвоить только единицы. Тренировка проходила в воскресенье, и на ней было много народу, в том числе большое количество мальчишек, которые хотели ее посмотреть. Когда я приблизился к препятствию, я завел одну ногу на шею лошади, чтобы быть готовым к прыжку, но руки вдруг соскользнули, и я выпустил гриву лошади, а спустя мгновенье лошадь потащила меня за собой, так как одна моя нога крепко застряла в стремени. Инстинктивно, чтобы не разбить голову, я подставлял каждый раз обе руки, когда видел на близком расстоянии от своего лица длинный лошадиный хвост. Неожиданно мне удалось ухватиться одной рукой за хвост лошади, и таким никем не предусмотренным способом лошадь и я преодолели препятствие. Я не получил травм, так как земля была мягкой, и даже не ободрал руки. После этого наш учитель по верховой езде похвалил меня за хладнокровие и сказал другим, что таким образом можно выйти из непредвиденной ситуации. 

Во время тренировок по верховой езде мог произойти несчастный случай. Если казак падал с лошади, ему полагалось полежать и прийти в себя в течение небольшого времени, пока его не осмотрят более внимательно. Серьезные несчастья происходили редко, молодые люди были ловкими и легкими и быстро учились выходить из затруднительных положений. Никто не нуждался в какой-либо сентиментальности. Ближайший лазарет был в 70 километрах, и если доехать туда было невозможно, то обходились помощью обычного санитара. Люди были закаленные, даже самые трудные роды подчас происходили без помощи врача; к сожалению, это могло привести к тому, что нужно было спасать жизнь и матери и ребенка. 

Продолжение следует