Наш торопливый век

Краснодар, 13 августа – Юг Times. «Юг Times» продолжает публиковать главы из книги, посвященной XX веку, которому выпала уникальная роль - соединить второе и третье тысячелетия нашей эры.

Эта книга известного кубанского писателя Владимира Рунова вышла в свет в 2019 году. В ней автор воскрешает события, пожалуй, самого наполненного противоречиями и потому столь сумбурного этапа человеческой истории - XX века. Он пытается осмыслить их, не разделяя на те, которые имели мировое значение, и те, что касались исключительно личной жизни «маленького человека». Во втрой части книги, имеющей подзаголовок «Вечное движение», события минувшего столетия изложены через воспоминания нашего выдающегося земляка, одного из основателей Международной федерации спортивной акробатики Геннадия Казаджиева.

ВЛАДИМИР РУНОВ, писатель, доктор филологических наук, профессор КГИК, кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры России, заслуженный журналист Кубани и Адыгеи, Герой Труда Кубани.

Продолжение. Начало в № 35 (384) Спортсмен и тренер во мне переплетались, причем мне кажется, тренера всегда было больше. Акробаты не футболисты вниманием болельщиков и прессы не столь избалованы, но проблемы, о которых говорил Яшин, встречались. Поэтому свою задачу как тренера и наставника я видел и в том, чтобы мой воспитанник покидал большой спорт не капризным ребенком, у которого отняли любимую игрушку, а сильным, мужественным человеком. Сказав активному спорту: «Спасибо и прощай» - он бы тут же произносил: «Здравствуй, жизнь новая и столь же прекрасная, как и прежде!» С Резчиковым, Ямпольским, Пысеном проблем не было. Спортивный успех пришел к ним поздно, и восприняли они его как награду за преданность любимому делу. А вот другое поколение акробатов, к коему принадлежал и Корнев, было в этом отношении сложнее. К пьедесталу они шли более короткой дорогой, условия тренировок были много лучше, а резонанс от успехов громче. Немудрено, что и от сладкоречивых похвал кое у кого из наших молодых спортсменов голова пошла кругом. 

ЭСТАФЕТА 

Когда я принял твердое решение покинуть большой спорт, сразу возникла одна проблема: кого найти в партнеры Корневу? Присматривался, прикидывал... Ответ пришел неожиданно. А объявил я о своем решении в самом, казалось бы, неподходящем месте - в такси. 

В Москве проходил очередной чемпионат СССР. Для нас с Альбертом он закончился не то что уж печально, но и не радостно - мы заняли второе место, проиграв талантливой ташкентской паре М. Таджиеву и Д. Костину несколько сотых балла. Друзья успокаивали: «Ничего, старик, на следующем чемпионате свое возьмешь». Но я твердо знал, что свое уже взял, - надо уступать место молодым. Собираю чемодан, а сам украдкой посматриваю на Витю Ананевича, молодого акробата из нашей четверки. Он весь сияет - недавно выполнил норматив мастера. Смотрю и невольно любуюсь - высокий, сильный, прекрасно сложенный. 

Витя - мой ученик еще с тех пор, как я работал преподавателем физкультуры краснодарской школы № 28, спортсмен разносторонний, человек отзывчивый, открытый. Чувствую, что я для него играю ту же роль, что для меня когда-то Алексей Михайлович Федишин. А Федишин для меня - идеал на всю жизнь. Вспомнилось, что сложные ситуации Алексей Михайлович всегда решал наиболее простым путем - открыто и честно. Вот так поступил и я. 

Садимся в такси, впереди я, на заднее сиденье втиснулись Корнев, Резчиков, Ананевич и Ямпольский. За окном проносится вечерняя Москва - как всегда шумная, яркая от многоцветных рекламных огней. 

- Ну вот что, друзья, - поворачиваюсь я к своим партнерам, - сегодня было мое прощальное выступление. Вижу, как у всех удивленно округлились глаза. 

- Подожди, не возражай, - жестом остановил нетерпеливого Резчикова, - тем более что это все равно бесполезно. Словом, тяжело мне стало выступать - раны, возраст, загруженность на работе, все вместе и каждое в отдельности становится слишком обременительным, и главным образом - для нашего общего дела... 

Я говорил так или примерно так, но из всего сказанного ребята уловили лишь одно: выступать на помосте я больше не буду. И восприняли эту новость с огорчением, но каждый по-своему - Резчикову это напомнило, видимо, о его возрасте. Ананевич по-детски растерялся - все было так хорошо, и вот на тебе! Ямпольский только удивленно крутил головой. Корнев замкнулся, обиделся и сидел молча, прижавшись к углу. 

- А как же я? - выдавил он наконец.

- Вот об этом я и хочу сказать. Отныне ты будешь выступать с Ананевичем. 

Три восклицания слились в одно.

- Никогда этого не будет! - Альберт даже подскочил от удивления. Он, один из лучших акробатов страны, и вдруг будет выступать чуть ли не с новичком! 

- Геннадий Карпович! - хлопал глазами в растерянности Виктор. 

- Ну здесь ты, по-моему, переборщил! - воскликнул Резчиков. 

Машина подъехала к вокзалу, наш возбужденный диалог на время прекратился. Это было кстати, потому что в поезде он уже развивался в другом русле, более спокойном, обдуманном, хотя идея о преемнике по-прежнему встречалась с возражениями, но это были возражения, так сказать, с поисками вариантов. Сутки в поезде прошли в спорах, в результате которых все сошлись в одном - давайте попробуем, что из этого получится. 

Ну а что получилось - всем известно. Семь раз А. Корнев и В. Ананевич были чемпионами Советского Союза, трижды - обладателями Кубка страны. Их искусству аплодировали любители спорта во многих странах, они стали первыми в стране заслуженными мастерами спорта в акробатике. Кстати, в это время и в моей жизни произошло большое событие - я был удостоен звания заслуженного тренера СССР. В жизни человека обязательно наступает такой период, когда вдруг с пронзительной остротой начинаешь чувствовать, что ты уже переступил порог зрелости. И нужно держать отчет перед собой: что сделал полезного для общества? 

Не скрою, было приятно сознавать, что три десятилетия в спорте прожиты не зря. Мой родной город стал одним из центров подготовки высококлассных акробатов, сотни юношей и девушек увлеченно занимались этим видом спорта, выполнили норматив первого разряда, 30 человек стали мастерами спорта. Радовало и другое - практически все мои ученики стали хорошими людьми, каждый из них твердо определил свое место в жизни. Правда, далеко не все выбрали спортивные профессии, но с физической культурой связи не порывают, являясь ее активными пропагандистами. 

Из коллектива нашей секции вышло немало достойных людей. Инженеромэкономистом стала мастер спорта Люда Кравченко, кинорежиссером - Владимир Вайнберг, кандидатом наук - Анатолий Шулянов, а Филипп Конарев вышел даже в профессоры. Многие мои воспитанники связали жизнь с армией. 

Однажды я получил очень теплое письмо из Ленинграда от Платона Чеботаева. Для меня он на всю жизнь Платон, Платоша, веселый и сильный парень, талантливый акробат. Кажется, еще недавно разучивали мы с ним сложное сальто, а ведь уже двадцать пять лет капитан первого ранга Чеботаев служит в Военно-морском флоте, окончил высшее командно-инженерное училище, затем академию. За образцовое выполнение заданий командования награжден орденами Ленина, Красного Знамени. Это в мирное время! Вот что он пишет: «За многие годы флотской службы, большей частью на самых дальних рубежах нашей Родины, пришлось не однажды побывать в тяжелой обстановке, требующей от человека сильного духа, крепкого здоровья, сильного тела, выносливости, умения быстро, четко и правильно реагировать на быстро изменяющуюся обстановку, противостоять стрессам, длительное время работать в сложных дискомфортных условиях, иметь отличную мышечную и мыслительную реакцию. Могу доложить Вам - только благодаря тому, что с детства я получил прочную закалку в спорте, и более всего - в прыжковой акробатике, мне удалось сохранять ровное присутствие духа в самых экстремальных ситуациях». 

У некоторых моих питомцев именно в коллективе секции определились задатки будущей профессии. Народный артист Белорусской ССР солист Минского оперного театра Виктор Чернобаев может это подтвердить. Помню, как он вместе со своим другом, рабочим жестяной фабрики Колей Ямпольским, пришли к нам в секцию. Здоровые загорелые ребята, переполненные силой и энергией. Подошел я как-то к раздевалке и слышу: кто-то поет, да так, что заслушаешься. Захожу - Виктор Чернобаев переодевается. 

- Ты, что ли, пел? 

- Я, - говорит, - а что, нельзя? 

- Пой на здоровье, вот только на тренировки не опаздывай. 

- Это я сейчас, мигом! 

В общем, акробатом классным Виктор не стал, но в секции был тем человеком, без которого сразу становилось как-то одиноко. Читаю однажды в газете, что приехала в Краснодар комиссия по отбору талантливой молодежи. Утром прихожу к Чернобаеву домой, объясняю, в чем дело, и к удивлению своему наталкиваюсь на категорический отказ: видите ли, не считает Виктор себя талантливым и не хочет идти на прослушивание. Долго уговаривал, убеждал - результат тот же: 

- Да что вы, Геннадий Карпович, меня на смех хотите выставить. Да какой из меня певец... 

В конце концов терпение мое кончилось, и голосом, исключающим всякие возражения, я приказал: 

- Прекратить разговоры! Пять минут на сборы - и следуй за мной. Едем в трамвае через весь город, а он все бубнит: 

- Ни к чему все это... Глупость одна... 

- Ты лучше подумай, что петь будешь, - говорю. 

Приходим на комиссию. Строгая женщина в очках, окинув нас подозрительным взглядом, заметила: 

- Кто из вас будет прослушиваться? 

- Он, - показываю на Виктора. Дама хмыкнула и качнула головой. Видно, загорелый до черноты парень в широких спортивных штанах, обутый в грубые башмаки, меньше всего походил на одаренного молодого человека. Вдобавок, как выяснилось, песен-то от начала до конца почти не помнил, а о нотах знал понаслышке. Но когда запел, то в маленький полутемный залик будто сразу ворвался свежий волжский ветер. Виктор пел знаменитую бурлацкую песню «Эй, ухнем!». Ее мелодия, безграничная и могучая, заполнила гордостью мое сердце. Я увидел, как потеплели лица членов комиссии. Сухонький старичок подошел к Виктору, положил руку на его плечо и сказал: 

- Вам учиться надо, юноша. Обязательно учиться... 

Когда у нас бывают соревнования в Минске, я знаю, что где-то на трибуне всегда сидит известный белорусский певец Виктор Чернобаев. А для меня он всегда был и остается тем удалым кубанским парнем, который мог прямо посреди ночной улицы во всю силу своих могучих легких взять такое фортиссимо, что аж дух захватывало. 

А вот друг его Коля Ямпольский достиг больших успехов именно в спорте. В 1951 году он выполнил норматив мастера, выступая в четверке акробатов. Я и сегодня помню просторный зал свердловского Дома офицеров, где проходил чемпионат РСФСР, волнения и тренировки перед выступлениями. Наша четверка, где Николай был нижним, хорошо готова, но каждый очень волнуется. Наступает самый ответственный момент - завершение произвольной композиции. Ямпольский внешне спокоен (он всегда удивительно уравновешен), становится в исходное положение и одного за другим принимает на бедро троих партнеров. Наступают напряженные и ответственные мгновения - фиксация пирамиды... Двадцать один, двадцать два, двадцать три, двадцать четыре - как долго тянутся эти секунды... «Есть!» - громко восклицает судья. Не дожидаясь оценок жюри, мы выбегаем в центр зала и радостно поднимаем руки. Неоднократно Николай Ямпольский выполнял впоследствии мастерский норматив, был чемпионом республики, занимал высокие места в первенстве Советского Союза. Его ровный, справедливый характер получил доброе проявление и в другой, не менее важной спортивной сфере - судействе. Он стал судьей всесоюзной категории, признанным арбитром многих крупных соревнований. Проработав двадцать лет учителем, Николай Николаевич много сделал для развития физической культуры и спорта в школах края. С гордостью узнали мы однажды, что наш Коля Ямпольский избран депутатом городского Совета. На этом ответственном посту он сделал немало для укрепления спортивной базы школ, улучшения постановки физвоспитания как в городе, так и на селе. 

ДРУЗЬЯ МОИ НЕЗАБВЕННЫЕ 

Несколько лет назад краснодарское телевидение сняло документальный фильм «Партнеры». В нем запечатлена история акробатики. На первый просмотр фильма приехали многие мои друзья. Всем нам было и приятно, и немного грустно смотреть кадры, которые уже стали достоянием времени. Режиссер Юрий Савинов собрал тогда нас, ветеранов акробатики, и попросил рассказать о первых шагах в большом спорте. И мы, забыв о кинокамере, разговорились, развспоминались, расчувствовались. Жора Резчиков с присущей ему скромностью, тепло и сердечно говорил о молодых акробатах Мачуге и Почивалове, входивших тогда в силу. Вспомнили и Корнева, Ананевича, Лавренкова... 

Недавно я снова смотрел этот фильм, и острое чувство боли пронзило мое сердце, когда я вновь услышал столь знакомую мягкую скороговорку, увидел дорогое лицо моего многолетнего друга и партнера Георгия Ивановича Резчикова. Он умер несколько лет назад, проболев недолго, но мучительно, и это была огромная потеря не только для меня лично, но и для всего кубанского спорта. Резчиков был удивительный энтузиаст акробатики в частности и спорта вообще.

Мы познакомились с ним сразу после войны. Я помню его худеньким большеглазым юношей, застенчивым и деликатным (впрочем, деликатным и отзывчивым Жора был всю свою жизнь). Тренировался он всегда очень серьезно, отрабатывая элементы до совершенства. Я не помню случая, чтобы Георгий пришел на тренировку неподготовленный, без настроения. Впрочем, нет - был такой период... 

Продолжение следует