К 80-летию со дня начала войны кубанские писатели поделились мыслями о тех страшных годах

Краснодар, 22 июня – Юг Times. 22 июня исполнилось 80 лет со дня начала Великой Отечественной войны, самой кровопролитной в истории человечества.

Время не в состоянии умалить ни значения войны для судьбы всей страны, ни масштабов трагедии, которая охватила колоссальные пространства, десятки самых разных народов, многие миллионы людей. Своими мыслями о тех далеких и в то же время близких каждому годах «Юг Times» попросил поделиться известных кубанских писателей, творчество которых так или иначе связано с военной темой.

Владимир РУНОВ: «Жестокое время, страшное…» 

- До войны мы жили на Урале, в Нижнем Тагиле. Город был известен самым большим в мире танковым заводом. А еще в нем возглавлял горком партии некий товарищ Окуджава, отец знаменитого в будущем поэта и барда. К сожалению, Окуджаву-старшего перед войной расстреляли. 

Хотя мне в мае 1941-го только исполнилось 4 года, память сохранила этот день, 22 июня. Отец работал начальником депо на железнодорожной станции, и в то воскресенье они трудовым коллективом решили отдохнуть на природе. И меня взяли. В общем, возвращаемся обратно в хорошем расположении духа, а город похож на растревоженный улей. Мы не можем понять, что случилось. Спрашиваем, и какой-то мужик мимоходом бросает: «Так война ж началась». Моментально город изменился. Его наполнили военные, на улицах стояли винтовки в козлах, исчезла праздная беззаботность мирного времени. Вскоре отец был отправлен на станцию Бологое, под Ленинград, начальником прифронтового железнодорожного депо. По его словам, там творился настоящий ад. Поезда ходили под постоянными бомбежками. Туда, на фронт, как можно ближе к передовой, везли боеприпасы, продовольствие и все необходимое, а обратно - раненых солдат и мирных жителей. Потери среди железнодорожников были под стать боевым: из 150 человек, поехавших вместе с отцом, через несколько месяцев назад вернулась треть. Но именно благодаря их труду десятки, сотни тысяч людей были эвакуированы из Ленинграда и окрестностей, избежав тем самым ужасов блокады. 

В дальнейшем отец вернулся, но не в Нижний Тагил, а в маленький уральский городок Камышлов, куда переехала вся семья. Когда-то здесь жил Бажов, но теперь очарование сказки исчезло без следа: все вытеснила война, город заполонили раненые и эвакуированные. Везде были патрули, на выезд требовалось специальное разрешение, за десятиминутное опоздание грозил трибунал, так что люди предпочитали вовсе не уходить с работы и буквально жили там. Запомнилось множество госпиталей, огромное количество выздоравливающих, которые, пьяные, постоянно встречались на улицах. А еще больше раненых проезжало мимо в санитарных поездах, которые делали очень короткую остановку на перроне, буквально на несколько минут. Из вагонов выгружали трупы - и в путь. Покойников выносили на простынях или шинелях и оставляли тут же. Они долго лежали на перроне, не вызывая даже у меня, ребенка, страха, да и любопытство тоже вскоре исчезло. Так, обыденная деталь. Эх, страшное было время, страшное. А нескончаемые потоки эвакуированных на восток, войск - на запад! Казалось, вся страна пришла в движение. Помимо людей, через нашу станцию бесконечной рекой текла всевозможная военная техника: на запад - новенькая, только что с завода, на восток - обгоревшая, искореженная. 

Однажды я залез в подбитый немецкий танк и обнаружил в нем оторванную человеческую руку с кольцом на пальце. Быстро снять его не удалось, я лег спать, а руку положил под кровать. Наутро мать вошла в комнату и увидела подтеки - это рука разморозилась (дело было зимой). Находку обнаружили, а мне пришлось спасаться бегством. Б

езжалостная мясорубка войны работала на моих глазах. У нас в Камышлове были так называемые Ивановские лагеря, созданные еще при царе. Здесь все было гигантским: невероятных размеров котлы для приготовления пищи, столовая метров 300 в длину… Позади нее еще много лет спустя после войны можно было разглядеть надписи: «мама, ухожу туда-то»; «передайте такому-то, что нас отправляют под Сталинград». Там, под Сталинградом, и осталось великое множество этих молоденьких ребят, почти пацанов. У мамы были две подруги, эвакуированные с киевской киностудии гримерши, которые стригли этих новобранцев. И я часто видел, как они плакали, чувствуя приближение развязки, трагедии в жизни каждого. По ночам новоиспеченных военных грузили в эшелоны - и на фронт. Все. 

Потом была Победа. Но для Камышлова война не закончилась маем 45-го. Станция - важный пункт Транссиба, и потому вместе с поездами, наполненными радостными демобилизованными воинами и украшенными транспарантами с надписями «Мы из Берлина», «Мы из Вены» и т. п., потянулись военные эшелоны. Только теперь в обратном направлении - на восточную границу. И вновь санитарные поезда с ранеными, хотя на этот раз - с востока и в меньшем количестве.

 Вспоминая те дни сейчас, я по-прежнему поражаюсь глубине и масштабу трагедии. Мобилизация, введение карточной системы, бомбежки, непосильный труд, боль и смерть. Смерть повсюду. Даже в тылу. Краснодар и Новороссийск, где жили мои родственники, бомбили ведь почти с самого начала войны. Это было страшное, жестокое время, так не похожее на сегодняшний день. 

Михаил НИКОЛЬСКИЙ: «Разрывая собственные жилы»

- Что может быть страшнее собственной смерти? Только смерть твоих близких: тех, с кем ты учился в одной школе, институте, с кем работал на одном заводе, воспитывал детей… Гибель детей, родных тебе людей. Что несет неисчислимые страдания и огромное число смертей? Война. Поэтому когда меня спрашивают, как отношусь к войне, могу ответить одно: я ненавижу войну! 

Я родился через 20 лет после окончания Второй мировой и Великой Отечественной войн. Четыре моих деда, два родных и два двоюродных, так или иначе в ней участвовали. Одного (родного) она забрала. Семья не знала о его судьбе много десятилетий - он был осужден как враг народа. И лишь недавно я получил справку о его реабилитации «ввиду отсутствия состава преступления». Второй родной дед - кадровый военный - прошел от Халхин-Гола, Манчжурии до Кавказа, участвовал в обороне Туапсе, штурме Новороссийска. Один из двоюродных побывал в немецком плену, бежал из концлагеря, а потом попал в советский лагерь для бывших интернированных бойцов Красной Армии. Другой, будучи призванным в армию ввиду юного возраста уже в конце войны, участвовал в разгроме Квантунской армии, а домой вернулся только в 1947-м, отслужив после окончания военных действий еще и срочную службу. От войны в той или иной степени пострадали все мои близкие родственники старшего поколения. Я много читал о ней и художественной литературы, и документальных источников, смотрел много фильмов и для себя давно сделал однозначный вывод: Советский Союз спас мир от фашизма, победив самого страшного и могучего агрессора за всю обозримую человеческую историю. Ибо по людским потерям с этой войной не может сравниться ни одна из войн прошлого. Советский народ вынес на своих руках, плечах, разрывая собственные жилы, мир из того ада, который уготовили ему фашистские стратеги, планировавшие уничтожить целые нации, не имеющие, по их мнению, права на существование. И вот эту чуму перемогли наши деды, отцы. Как гражданин, как поэт, я с большим трепетом и уважением отношусь к подвигу советского народа. А самым главным нашим праздником считаю День Победы в Великой Отечественной войне. Поэтому много пишу о ней, о людях, прошедших ее, выживших в ее горниле или оставшихся на поле битвы. Я считаю, что наша задача - тех, кто помнит об этом, знает, кто застал прошедших войну - нести знания и память об этих скорбных событиях, годах молодежи, нашим потомкам. Чтобы не забывали, что они внуки и правнуки победителей. Чтобы защищали наш хрупкий мир и никогда не допускали повторения тех катастрофических событий.

Ноха СУЛТХАНОВ: «Горжусь нашим прошлым» 

- Я считаю, что нам повезло - застать живых участников войны, жить рядом с ними, слушать их воспоминания о тех днях и годах. 

Великая страна, великий народ, который сумел противостоять самой сильной армии мира. Выдающиеся генералы, храбрые солдаты, труженики тыла, которые, несмотря на неимоверные страдания, снабжали армию всем необходимым. Мы гордимся своим прошлым и сделаем все, чтобы навсегда сохранить его в памяти потомков. 

Я жил в Новоминском районе, сейчас это территория Каневского района. По рассказам станичников, как только 22 июня по радио объявили о начале войны, сотни людей, не сговариваясь, пошли в военкомат. Несмотря на то что полным ходом шла подготовка к предстоящей уборке урожая, наступал самый ответственный момент, когда, как говорят, день год кормит. Но не было дела на тот момент важнее, чем защита своей страны, Отечества. Весть о начале войны передавалась из уст в уста по полевым станам, вплоть до самых дальних кочевий, и отовсюду по одному, по два человека, а то и небольшими группками люди возвращались, чтобы накоротке попрощаться с родными и близкими и отправиться туда, откуда большинству из них, увы, вернуться было не суждено. 

Всего на фронт из нашего района добровольцами ушли более 3000 человек. Двое стали Героями Советского Союза, один - полным кавалером орденов Славы, двое - генералами. А 1711 не вернулись с полей сражений. Вечная им память! 

Людмила БИРЮК: «От Кущевской до Праги» 

- До войны мой отец, Дмитрий Павлович Хоруженко, служил в военном штабе в Тбилиси. Война застала его в Иране: туда приехал давать концерты наш военный хор, а отец был сопровождающим группы. Конечно, концерты были отменены, все срочно отправились домой. Часть пути плыли на пароходе по Каспийскому морю. Молодые артисты, еще не вполне осознавшие, какая страшная беда постигла страну, смеялись и заигрывали с юной солисткой. С парохода неслось в морские просторы: «Стелла, я всегда и повсюду с тобой, лишь с тобой…» Впоследствии отец признавался, что с тех пор не мог слушать дуэт Стеллы и Янко (из оперетты И. Дунаевского «Вольный ветер» - прим. ред.). В его сознании он навсегда соединился с началом войны. 

В ноябре 1941 года полковника Хоруженко командировали в Краснодарский край, где в ту пору формировались казачьи кавалерийские дивизии. Отец стал свидетелем массового вступления добровольцев непризывного возраста в казачьи сотни. Первыми заявления стали подавать ветераны Гражданской войны - соратники Жлобы, Кочубея, Буденного. Их примеру следовали и пожилые станичники, уже проводившие на войну своих сыновей, и безусая молодежь. 

Казаки в строгом порядке двигались к пунктам формирования полков. Все как надо - бурки, папахи, боевая сабля на боку, горячий конь в полной сбруе. За чей же счет было приобретено сложное и дорогое снаряжение? Все это взяли на себя местные жители. В мастерских и кузницах производили повозки, тачанки, походные кухни, казачье обмундирование. Организовали изготовление седел, выработку кожи, ковали подковы, стремена, клинки… 

Когда Дмитрий Павлович прибыл в штаб 17-го кубанского казачьего корпуса, военное руководство предложило ему остаться служить начальником политотдела 12-й дивизии. Так отец стал «красным казаком». 

Перед корпусом была поставлена боевая задача - занять оборону по южному берегу реки Еи. Многие казаки были уроженцами станиц Шкуринской, Кущевской, ближайших хуторов, и теперь им довелось принять боевое крещение вблизи отчего дома. 

Бой начался на рассвете 31 июля 1942 года. Это было то самое сражение, в память о котором ровно через четверть века жители кубанских станиц на собственные средства воздвигнут грандиозный монумент на Ростовском шоссе. В Кущевском сражении немцы сполна почувствовали силу казацкого сабельного удара! Кубанцы стали неприступной стеной на пути врага. Немецкая пехота, понеся большие потери, оказалась отрезанной от своих танков. А танки, оставшись без пехоты, не решились наступать и отошли. В районе станицы Шкуринской, где сражалась 12-я дивизия, были буквально перемолоты немецкая 4-я горнострелковая дивизия и полк СС «Белая лилия». 2 августа под Кущевской казаки 13-й дивизии в конной атаке смяли 101-ю пехотную дивизию «Зеленая роза». Это было поистине беспримерное зрелище: казачья лава до двух километров по фронту обрушилась на немцев, рубя и круша их! После героического Кущевского сражения приказом народного комиссара обороны 17-й кавалерийский корпус был преобразован в 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус. Под этим славным именем он и прошел весь свой героический путь от Кубани до Праги. 

Любовь к лошадям мой отец пронес через всю жизнь. Он был хорошим наездником, хотя не владел, как некоторые казаки, джигитовкой: с очками на носу это было сложно. Помню, в сказках, которые он сочинял для меня, обязательно присутствовали лошадки. Когда я уставала слушать, он подхватывал меня на руки, сажал на плечи и сам превращался в коня. «Каким аллюром поскачем, - спрашивал он, - рысью или галопом?» «Галопом, галопом! - кричала я. - А теперь - рысем, рысем!» 

В стремительном марше корпус нередко вырывался так далеко вперед, что обгонял отступающие вражеские колонны. Командир корпуса генерал Плиев в военных мемуарах рассказывал, как большая колонна немцев ошибочно пристроилась сзади к казакам, приняв их за свой арьергард. Некоторую части пути за казачьими полками двигались шестьдесят вражеских автомашин с пехотой и артиллерией да еще несколько сот всадников. Им и в голову не приходило, что они идут в общей колонне с советскими войсками! «Последовала хладнокровная подготовка к бою, - вспоминал Плиев. - Развернув танки, наши полки с двух сторон атаковали незадачливых завоевателей. Спаслись только те, кто благоразумно поднял руки». 

18 июля 1944 года казаки подошли к реке Западный Буг. Граница! Враг был изгнан из пределов нашей Родины… Но в Европе кубанцев ждали жестокие бои. Особенно тяжелыми они были в Венгрии, под городом Ньиредьхаза, важнейшим железнодорожным узлом. В феврале 1945 года корпус вырвался к Будапешту. Вот он, прекрасный голубой Дунай, прославленный музыкой великого Штрауса! Вот они, дивные мосты, старинные замки! Как зачарованный, отец смотрел на раскинувшийся перед ним сказочный город. И вдруг - ошеломляющая весть: в боях в районе венгерского озера Балатон погиб его младший брат - Валентин Павлович Хоруженко… 

В ночь на 9 мая, когда наши казаки вели бои за Прагу, по радио передали из Москвы сообщение о подписании акта капитуляции Германии. Радости не было предела! Однако крупная вражеская группировка войск под Прагой отказалась капитулировать. Кубанскому казачьему корпусу пришлось сражаться 9, 10 и даже 11 мая, когда в Германии война уже закончилась. 

А как встречали наших казаков местные жители! Какое было невиданное всеобщее ликование! Отец рассказывал об одном таком случае. Однажды во время конного перехода ветка случайно хлестнула его по лицу, и он потерял очки. Казаки тут же кинулись их искать и нашли! Однако это нехитрое, но хрупкое приспособление разбилось. Без него мой близорукий отец стал полуслепым. А наутро дивизия вошла в небольшой чешский городок. Жители высыпали с цветами, какаято женщина кинулась к моему отцу, цепляясь за стремя его коня и крича почему-то по-французски: «Месье колонель! Месье колонель! (Господин полковник!)» Тогда отец тоже на французском языке, который помнил еще со времен реального училища, объяснил ей, что ему нужно купить очки. Женщина что-то сказала стоящим рядом чехам, те заволновались и повели отца вместе с конем по узеньким улочкам города. Вот и магазин «Оптика». Он наполовину разрушен снарядом, нет ни продавцов, ни хозяев, но полки и ящики полны всевозможных очков. Женщина становится за прилавок и начинает выкладывать товар. Через некоторое время Дмитрий Павлович находит себе подходящие очки, но тут внезапно дверь открывается и вбегает чех-толстяк, хозяин магазина. Видимо, он уже был в курсе дела. Ни слова не говоря, он кинулся на шею русскому военному, плача от счастья и бормоча по-чешски слова благодарности. После чего выставил принесенные с собой вина, закуски, и там, в разрушенном магазине, вся компания дружно выпила за нашу Победу! 

Мой отец прожил большую, честную, интересную, хотя и трудную жизнь и принес много пользы людям. А в моей памяти он навсегда остался молодым, энергичным, веселым. Единственным!

Подготовил Игорь Ярмизин 

За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на  Rutube