Краснодар, 2 апреля – Юг Times. «Юг Times» продолжает публиковать главы из книги, посвященной XX веку, которому выпала уникальная роль - соединить второе и третье тысячелетия нашей эры.
Эта книга известного кубанского писателя Владимира Рунова вышла в свет в 2019 году. В ней автор воскрешает события, пожалуй, самого наполненного противоречиями и потому столь сумбурного этапа человеческой истории - XX века. Он пытается осмыслить их, не разделяя на те, которые имели мировое значение, и те, что касались исключительно личной жизни «маленького человека». Поэтому национальные лидеры и простые рабочие здесь изображены с одинаковой честностью и правдивостью. Из череды их судеб и складывается общее течение торопливого века.
ВЛАДИМИР РУНОВ, писатель, доктор филологических наук, профессор КГИК, кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры России, заслуженный журналист Кубани и Адыгеи, Герой Труда Кубани.
Продолжение. Начало в № 35 (384) Мой отец неплохо пел, хотя и редко. Времена, да и дела тоже были еще не сильно песенные. Но когда с Федором Ивановичем, женой его Таисией Васильевной, с моей мамой, еще с кем-нибудь из соседей они шли по грибы, пели обязательно. На Урале и сегодня никто не скажет - «пошел за грибами» - только «по грибы». А время-то всегда восхитительное! Середина августа, на этих широтах устанавливаются умиротворяющие погоды: тепло, тихо, покойно, особенно когда преодолеешь старого бревенчатого дерева мост через речку Пышму и углубишься в уральский лес - чистый, искрящийся аккуратной еловостью, яркими полянками под охраной белоствольных берез. Самая заскорузлая душа завожделеет улыбаться и даже петь.
Грибов море! Компания - знатоки опытные, грибницу берегут, ножку срезают аккуратно, в корзину кладут бережно. Гриб ведь в продовольственные карточные времена еще и еда, да про запас: белый - для сушки, а ежели груздь или рыжик - для засолки.
А уж как солят! Обязательно в ручной клепаной кадушке, лучше из старого кедра, что ладит седой инок дедушка Авдей, местный раритет, инвалид Русско-японской войны.
Со смородиновым листом, какими-то другими лесными травами, отчего дух сшибательный, а вкус и того краше. Помню, в глиняную емкость где-то посреди зимы выкладывают горку холодных соленых груздей, да рядом с горячей картошечкой, знаменитой уральской, рассыпчатой. Воскресный завтрак - сплошное удовольствие, почти праздник.
«Третья охота» идет до полудня, а когда корзины переполнены, выбирается полянка поровней, поярче. Возле какого-нибудь крепкого пенька разводится костерок, кипятится на треногеягодно-травяной чай, разворачиваются простенькие припасы - это обед, долгий, с истомой, неторопливыми разговорами на приятные темы. Главное - война закончилась. В ожидании этого счастья и жили, как во сне. Песню заводил всегда отец, обнаруживая высокий, звучной чистоты тенор. Репертуар небольшой и начинался всегда с одного и того же - «Тонкой рябины». А она - вон, чуть в стороне, вся в ярких завязях...
Что стоишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Головой склоняясь
До самого тына...
А через дорогу,
За рекой широкой,
Также одиноко
Дуб стоит высокий...
Как бы мне, рябине,
К дубу перебраться,
Я б тогда не стала
Гнуться и качаться.
Тонкими ветвями
Я б к нему прижалась
И с его листвою
День и ночь шепталась.
Но нельзя рябине
К дубу перебраться.
Знать, ей, сиротине,
Век одной качаться...
Только-только закончилась война, постепенно спадала общая напряженность. Чутьчуть, но уже определенно проглядывался следующий день, без грохочущих в ночи литерных составов, прикрытых грубым брезентом, похоронок, еланских лагерей, где на скорую руку формировали роты, полки и дивизии, что ночами грузили в те же литерные.
Изменилась тональность картонных репродукторов, уже без оперативных сводок Совинформбюро, помягче стал Левитан, объявляющий все чаще и чаще песни советских композиторов, где жизнь наполнялась радужной надеждой: «Летят перелетные птицы», «Сормовская лирическая», ну и, конечно, «Одинокая гармонь», задумчиво замедляющая самое прекрасное время после Победы...
Но мой замечательный отец нередко пел и другую, забирая высоко-высоко свою любимую, которую возил по жизни еще с донских времен:
Там вдали, за рекой,
Загорались огни,
В небе ясном заря догорала,
Сотня юных бойцов
Из буденновских войск
На разведку в поля поскакала.
Они ехали долго
В ночной тишине
По широкой украинской степи,
Вдруг вдали у реки
Засверкали штыки:
Это белогвардейские цепи.
И без страха отряд
Поскакал на врага,
Завязалась кровавая сеча...
Сегодня телевизионный эфир заполнен совсем другими мелодиями, словами и личностями. Там уж точно нет дела никому до легендарных паровозов и героических машинистов. Некоторые из тех, кто, не жалея слов, несет по кочкам существующую власть, у которой (на мой взгляд) есть немало упущений, в том числе и снисходительность к злым и опасно угрожающим дарованиям. Да-да! Талант, увы, может быть очень и очень опасным и сильно разрушающим оружием, особенно когда его носитель всех остальных рассматривает как некий пьедестал под самого себя, любимого.
Конкретно этот, о котором я говорю, - убежденный антисталинист, хотя родился через 15 лет после смерти вождя, уже при раннем Брежневе, закончил МГУ с отличием, радуя папу-маму глубоким внутренним содержанием. Был активным комсомольцем и пользовался всеми благами социализма, как, впрочем, и все мы.
При Ельцине быстро выдвинулся в популярные благодаря многогранности дарований: поэт, романист, литературовед, телеведущий и даже киноартист, подавляя любого широкой эрудицией и убийственной насмешливостью.
Но постепенно, вдыхая пары позволенных вольностей, стал подбирать под себя право на истину, безусловно, в собственной интерпретации, самоуверенно утверждая, что «советская власть была плохим человеком, а то, в чем мы живем сейчас, - совсем никуда не годный» А ведь при случае защищает даже не человека, а циничного террориста, некоего Сенцова, замыслившего ответить на волеизъявление крымчан серией взрывов в общественных местах. Иными словами, пустить исподтишка большую кровь простым людям во имя безумных химер.
Я видел однажды подобное на красочном и радушном владикавказском рынке - останки разорванных человеческих тел: женщин, мужчин и даже детей. Собирая их в полиэтиленовые мешки, суровые эмчээсовцы не скрывали слез.
Сорокалетний (уже вполне взрослый дядя) Сенцов, по образованию экономист, по увлечениям - самодеятельный режиссер, а по глубинной сути - жестокий негодяй, замышлял взорвать свои «самоделки», набитые обрезками рубленого железа. Все это - для мирных граждан, собравшихся в Симферополе у Вечного огня и памятника Ленину. Полностью доказав вину Сенцова, Северо-Кавказский окружной военный суд приговорил его к 20 годам строгого режима и отправил на отсидку в Якутию, туда, где «охлаждают» самых жестоких бандитов.
Боже, что тут началось! Либеральные кинематографисты взвыли волчьими голосами. Незаметный до того, фактически кинолюбитель, тут же превратился в крупнейшего кинодеятеля современности. Неповторимый Александр Сокуров, давно в образе недосягаемого грифа парящий в недоступных небесах, отмечает, что Сенцов - «режиссер с обостренной социальной чувствительностью и не мог не откликнуться на драматические события в своей стране». Ничего себе отклик! А если под него, под то самое «действо», попадет сам Сокуров или близкие ему люди?
В чем, позвольте спросить, драматизм? В том, что население Крыма практически единодушно проголосовало за возвращение полуострова в состав Российской Федерации, тем самым наконец «денонсировав» хрущевскую самодержавную вольность и глупость, на что он не имел никаких прав. С другой стороны, было бы людям хорошо в нынешнем украинском «борделе» - не проголосовали бы точно!
Тот же Сокуров, привыкший мрачно вещать сквозь стиснутые губы самоуверенную чушь, утверждает, что «кинематограф во всем мире демонстрирует правоту позиций и поведение режиссеров и художественных деятелей, которые активно участвуют в противоречивой современной жизни».
А что, гора трупов ни в чем не повинных людей на владикавказском рынке - это тоже одно из «противоречий современной жизни»? Когда наш талантливый герой во всеуслышание заявляет, что как только закончится «режим Путина», первая книга, которую он напишет для издательства ЖЗЛ, будет произведением о генерале Власове, которого он относит к числу замечательных людей. Лично я не думаю, что авторитетная серия ЖЗЛ будет очень спешить опубликовать каприз этого «баловня».
Я не хочу вдаваться в эту сотни раз исследованную тему, тем более что Власову по сию пору пытаются найти некие оправдательные мотивы, ссылаясь, что ему даже Сталин доверял. Его обмануть немногим удавалось, да вот Власов обманул. Просто первоклассный плут.
Вождь принимал его дважды, оба раза в начале 1942 года, в своем кремлевском кабинете, причем почти за полночь. Первый раз - 11 февраля, один на один, разговор шел более часа. Сталин, видимо, имел на Власова виды, может быть, даже на уровень командующего фронтом, считая его «спасителем Москвы».
8 марта - второй вызов, на этот раз в компании с маршалами Ворошиловым, Василевским, Шапошниковым, а также Берией, Молотовым, Маленковым, авиационными генералами: Жигаревым, Новиковым, Головановым. Совещание шло до полуночи. Для Власова, скорее всего, это были смотрины, но, видать, сомнения какие-то остались. Во всяком случае, выше командующего армии он так и не поднялся...
Зато у гитлеровцев был на самом высоком счету. До Гитлера, правда, не дошел, но с Геббельсом встречался и даже обедал. Власов - иуда, погубивший огромное количество людей. Рядить его сегодня в какие-то иные одежды - подлость по отношению к тем, кости которых по сию пору рассыпаны по болотам и дремучим лесам Волховской глухомани...
Но меня в этой истории поразило не столько содержание самих утверждений самоуверенного до безобразия «таланта», сколько форма самолюбования и уверенность в сути собственной необыкновенности, выраженной в том числе и гладкой сытостью, наетой, конечно, за счет хорошего аппетита и редкого благополучия.
Да и «паства» восторженная не задаром на него ходит. Денежки немалые платит, чтобы внимать политическим дерзостям и «сокрушительным» прогнозам. Одно плохо: на Данко абсолютно не тянет. На него еще идут, а уж за ним вряд ли: тучным, не по возрасту брюхатым, лишенным мышечной массы и закатывающим глаза от удивления собственным красноречием, а уж каким менторским тоном! Мама не горюй! Но даже при нужде в паровозную будку точно не полезет.
Не дай бог, конечно, а вдруг ноги придется делать! Надо ж побыстрее убежать. В нашей стране все возможно, как и не исключено появление нового Гуго Ялавы в обнимку с другими «кочегарами». Правда, важно, кого прятать станем. Да и надо ли это вообще? Лимит революций мы уже давно исчерпали. (Три социальные формации за один век! Даже для многотерпеливой России многовато.) И пусть наш бронепоезд вместе с заслуженными паровозами всегда стоит на запасном пути, то есть мемориальных пьедесталах. Целей будет, да и всем спокойнее!..
В том числе и тем, кто держит негодяев за безвинных жертв. Их бы скопом да на тот владикавказский рынок, посмотреть, как обезумевшая молодая мать прижимает к окровавленному телу все, что осталось от ее пятилетнего сына. Может быть, тогда лексика другой станет? Хотя при такой «фигуре тела» - вряд ли. Там ведь личные удовольствия всегда идут как главное. Все напоказ, а вот настоящий боец, как знаменитый Гуго Ялава, сух, подтянут и молчалив, зато в делах продуктивен, в мгновение ока принимает единственно верное решение.
Отцепи он тогда свой Н2-293 на несколько мгновений позже, еще неизвестно, по каким путям поехала бы и без большевиков обреченная империя, которую, кстати, проговорили, в том смысле что проворонили, красноречивые говоруны. Тот же самый блистательный оратор Керенский, по приказу которого гонялись за Лениным. Да все бесполезно, потому как паровозы и паровозники у нас в любые времена были на высоте самых сложных положений. Пролетарии, словом.
КАК ХОРОШО БЫТЬ ГЕНЕРАЛОМ...
«Где много начальников, там мало дела», - гласит старинная скандинавская пословица, и, я думаю, в этом «пятисловии» немало реального смысла. Как известно, больше всего начальников в армии, где многоступенчатая подчиненность, особенно в невоюющее время, выстраивается в сложную конфигурацию, но по простому принципу - «Солдат спит, служба идет».
Когда закончилась Великая Отечественная война, в Советском Союзе под ружьем стояла самая многочисленная армия Европы - более 12 миллионов человек. Вскоре массовая демобилизация сократила ее втрое, и все-таки проблема численности армии и флота всегда стояла в полный рост, поскольку содержать огромную массу ничем не занятых мужиков полуголодной стране было очень и очень накладно.
За всеми важными новостями следите в Telegram и Twitter
За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на Rutube
