Погода
16 Октября 2020
Общество

Наш торопливый век

Источник фото: aviado.ru
Источник фото: aviado.ru

Краснодар, 16 октября – Юг Times. «Юг Times» продолжает публиковать главы из книги, посвященной XX веку, которому выпала уникальная роль - соединить второе и третье тысячелетия нашей эры.

Эта книга известного кубанского писателя Владимира Рунова вышла в свет в 2019 году. В ней автор воскрешает события, пожалуй, самого наполненного противоречиями и потому столь сумбурного этапа человеческой истории - XX века. Он пытается осмыслить их, не разделяя на те, которые имели мировое значение, и те, что касались исключительно личной жизни «маленького человека». Поэтому национальные лидеры и простые рабочие здесь изображены с одинаковой честностью и правдивостью. Из череды их судеб и складывается общее течение торопливого века.

ВЛАДИМИР РУНОВ, писатель, доктор филологических наук, профессор КГИК, кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры России, заслуженный журналист Кубани и Адыгеи, Герой Труда Кубани.


Продолжение. Начало в №35 (384)

Готовя эти записки, я долго копался в давно забытых материалах, разыскивая детали, тонкости... Словом, то, что открывает писателю не только причины самой трагедии, но и, пожалуй, главное - судьбы погибших, ибо офицеры советского флота всегда представляли элиту наших вооруженных сил, и это очень отчетливо просматривалось на примере личности командующего ТОФа Эмиля Николаевича Спиридонова, которому на день гибели исполнилось 55 лет.

Он считался перспективным флотоводцем и, говорят, даже рассматривался на смену одного из заместителей несменяемого командующего ВМФ Горшкова.

Но есть одна деталь, которая неким образом подсказывает ответ на причинность. Самолетом, который входил в штат ВВС Тихоокеанского флота, командовал опытный летчик - подполковник Инюшин. Однажды он, потеряв терпение, написал в политотдел флота, что его самолет почти всегда летит крайне перегруженный. Приводил тому факты, объяснял, почему. Писал, что командующий на его просьбы никак не реагирует.

Многие отмечали, что, несмотря на обширный профессиональный кругозор и весьма симпатичные личные качества, Эмиль Николаевич недолюбливал политотдельцев и считал, что в семидесятые годы, когда половина экипажа, особенно в родном ему подплаве, - члены партии, политруки - лишняя тяжесть.

Поэтому разговор с начальником политуправления на эту тему попросту не получился.

- Почему вы считаете, что это барахольство? - кипятился комфлота. - А где в Видяево достать, например, подгузники, хорошую стиральную машину, свежие мандарины? Даже меня ждут дома с московскими подарками. Ты бы лучше тыловиков погонял, а то жены жалуются, что в поселковом магазине даже носовых платков не всегда купишь...

- Да, но Инюшин докладывает, что военный самолет с Запада всегда идет перегруженным, а это очень опасно. Везут мебель, холодильники, стиральные машины, фарфоровые сервизы, даже запчасти для «Москвича», - сетовал двухзвездный вице-адмирал трехзвездному полному адмиралу.

- Ерунда все это! Я не знаю ни единого летуна, чтобы он на что-нибудь не жаловался, - убежденно реагировал вышестоящий начальник, который у нас всегда прав, в том случае совсем не предполагая, что именно перегруз ленинградского рейса погубит всех трех участников этого диалога: двух адмиралов и командира воздушного корабля - и еще три с половиной десятка лучших командиров флота. Повторю, ни в одной войне наша страна не теряла столько адмиралов, тем более одновременно.

Эта беда была так неожиданна и страшна, что по распоряжению Политбюро ее засекретили под грифом «Особая папка - совершенно секретно», ни звука не сказав, что среди пассажиров были и гражданские лица: жена командующего Валентина Павловна; супруга первого секретаря Приморского крайкома партии Тамара Васильевна Ломакина; дочь начальника связи флота контр-адмирала Морева Катя; машинистка штаба ТОФ Анна Левкович, жена начальника снабжения Приморского крайисполкома Елена Макаренко и, наконец, ее юный сын Борис... 

Как нередко бывает, катастрофа произошла, обрушив большущую радость. Командующий ВМФ СССР адмирал флота Советского Союза Сергей Горшков, как известно, - строгий и требовательный начальник, собрал в Ленинграде руководящий состав всех флотов страны на оперативно-мобилизационный сбор и командно-штабные учения. Именно на них Тихоокеанский флот был признан лучшим практически по всем показателям. Радости по этому поводу у тихоокеанцев предела не было. Как водится, отмечали за дружеским, но коротким столом, все спешили домой. 

Вспоминает контр-адмирал Константин Амбаров: 

«...Командующий разрешил руководящему составу Камчатской флотилии и объединения атомных подлодок лететь к месту службы самолетом Аэрофлота. Кто бы мог подумать, что он сохранил нам жизни! Мы взяли билеты на 8 февраля 1981 года. Тепло, по-дружески проводив тех, кто улетал во Владивосток на самолете Ту-104, стали готовиться к завтрашнему перелету на Камчатку. Находясь в кают-компании корабля, на котором жили в период сбора в Ленинграде, контр-адмирал Лукьянов и я услышали по корабельной трансляции обращение: «Кто-нибудь из офицеров ТОФ, подойдите в рубку дежурного по кораблю к телефону». Пошел Лукьянов. Через две-три минуты вернулся. Его невозможно было узнать. Рыдая, он сказал: «Костя, все наши погибли. Флотский самолет при взлете взорвался».

Судьба свела их почти случайно, но в ней оказалось столько закономерностей, словно сама природа собралась писать самую романтичную повесть о том, как двое красивых молодых людей, встретившись случайно в Ленинграде, прожили в любви многие годы и скончались вместе в один миг. Это супруги Эмиль и Валентина Спиридоновы.

Я часто задумываюсь: почему наши кино- и телетворцы столь старательно мусолят на экранах житейскую патологию, где бывшие супруги (иногда даже любовники) выглядят как помойные коты или бродячие собаки? Почему выносят на всеобщее обсуждение скотство и алчность, то, что нормальное общество обычно старается скрыть, чтобы не наносить вред самой главной государственной конструкции - семье: заботливой, любящей, дружной, готовой от первого свидания до смертного часа твердить:

Я помню чудное мгновенье, 
Передо мной явилась ты, 
Как мимолетное видение, 
Как гений чистой красоты...

Почему в мусорных углах берут сюжеты, когда наша житейская история хранит массу примеров трогательной, от первого поцелуя и до последней минуты, прекрасной семейной летописи? 

Один из таких фактов - жизнь и судьба Валентины и Эмиля Спиридоновых. Они встретились там, где обычно встречали свою личную судьбу многие будущие офицеры советского флота - на Дворцовой набережной Невы: веселая, заводная и красивая блондинка Валя и высокий голубоглазый красавец с загадочным именем Эмиль.

Ему очень шла курсантская форма, сверкающая муаровыми лентами и золотыми якорями. Но питерские барышни хорошо знали, что эти красавцы совсем не для салонов больших городов, а для штормовых просторов, куда уходят на месяцы. Знали, но устоять не могли перед мужественным обаянием будущих флотоводцев, как правило, начинавших службу там, куда, как свидетельствует народная мудрость, Макар телят не гонял.

Более того, телят-то там никто и не видывал, поскольку свежий лейтенант Эмиль Спиридонов выбрал для прохождения службы самый трудный путь к успеху - подводное плавание. Это Север (причем дальний), Камчатка, Сахалин, Приморье и прочие экзотические места, где полгода глубокая ночь. Каждую свою служебную ступень он преодолевал с отличием и вскоре стал командиром подводной лодки, потом дивизиона, бригады.

Дочь Лариса вспоминает, что в ту пору у них не было отдельной квартиры, в лучшем случае - комната в коммуналке. Зато в ней всегда собиралось много друзей, которые потом прошли через всю жизнь. Чувственная память постоянно воскрешала минуты дружеских общений, особенно когда Эмиль брал гитару и, тронув струны, начинал тихо, грубоватым, настоящим морским голосом петь:

Лишь только вечер затеплится синий,
Лишь только звезды зажгут небеса,
И черемух серебряный иней 
Жемчугами украсит роса.

И тут хрустальным звучанием вступал голос Валентины:

Отвори потихоньку калитку 
И войди в тихий сад ты как тень. 
Не забудь потемнее накидку,
Кружева на головку надень.

Были времена, когда капитан первого ранга Спиридонов служил начальником гарнизона в какой-нибудь приполярной глухомани, где подводник обязан решать все бытовые вопросы десятков семей военнослужащих: от наполнения магазинов картошкой и фруктами до гарантированной работы котельных в любую пургу. Лариса вспоминает, как зимой рано утром отец поднимал телефонную трубку и всегда давал один и тот же запрос:

- Доложите температуру воды на входе и выходе...

Это дежурной смене главного северного объекта - котельной. Все, от школьников до командиров кораблей, знали, что Спиридонов - человек жесткой системы, и случайности у него исключены. А вот погиб он как раз от трагической случайности, точнее, вопиющего головотяпства.

В салон того борта затащили огромный рулон бумаги, где-то килограмм за триста. Погрузить погрузили, а закрепить надежно забыли. При взлете он стремительно скатился в хвост, поставив лайнер в вертикальное положение. На том все и закончилось.

Эта катастрофа завершила эксплуатацию Ту-104, самого заметного нашего самолета шестидесятых годов, у которого судьба оказалась почти трагической, ибо ни до, ни после в СССР не было пассажирского самолета, с которым было связано столько бед, причем с немалым количеством жертв.


ПОДХВАТ

Советские люди всегда гордились авиацией, любили летчиков, отдавали должное их героизму, мужеству, самоотверженности. В авиационные училища устремлялись тысячи юных романтиков, тем более подобных учебных заведений по всей стране были десятки, летных и авиатехнических. Только в Краснодарском крае три, все суперзнаменитые: Ейское, где учились минимум полтора десятка будущих космонавтов, Армавирское, где летчиком-инструктором служил лучший истребитель ХХ века Александр Федотов, и Краснодарское, где готовили «королей неба» для зарубежных стран.

На мой взгляд, это ненормально, когда в запале разнообразных и прочих армейских перестроек мы на всю державу оставили лишь одно истребительное училище - Краснодарское. Хотя (видать, для экзотики) набрали туда два десятка девиц, прекрасно зная, что современная истребительная авиация и для крепких мужиков - дело весьма сложное и физически изматывающее.

То же самое и с самолетами, в которые та страна влюблялась безоглядно, а часто и безотчетно, воспринимая их как абсолютное достижение социально-политического строя, то есть социализма. Так стало и с Ту-104.

В начале 1960 года он появился на Всесоюзной выставке достижений народного хозяйства СССР (ВДНХ), на центральной выставочной площади: высокий, поджарый, сверкающий иллюминаторами, непривычно длинным корпусом, украшенным стремительным оперением - размашистыми крыльями и высоченным килем. Никто тогда и не догадывался, что данный экземпляр попал сюда только потому, что, угодив в непростое летное происшествие, совершил вынужденную посадку вне аэродрома, после чего был признан непригодным для дальнейшей эксплуатации. 

Его привели в божеский вид, подшаманили и решили выставить на ВДНХ, совсем не предполагая, что именно за этой маркой потянутся все самые тяжелые случайности в нашей пассажирской авиации, которых не было ни до, ни после - 25 катастроф, где погибнет более тысячи человек, включая самую крупную за всю историю советской авиации, случившуюся под Москвой в октябре 1973 года - 122 человека.

Несмотря на военный прообраз - бомбардировщик Ту-16, который считался довольно надежной машиной - пассажирский собрат имел одну странность, которую, как ни бились, долго не могли разгадать. Она вошла в профессиональный обиход под термином «подхват» - это когда самолет вдруг терял управление и начинал вначале стремительно набирать высоту, а затем входил в пике, штопор и в таком обреченном виде летел к земле. Никакие силы и пилотское мастерство удержать взбесившуюся машину уже не могли.

Все причинные, весьма размытые данные списывались потом с черных ящиков, поскольку гибнущий экипаж кроме панических возгласов и воплей передать уже ничего не мог и не успевал. Так продолжалось до 25 июня 1971 года, до полета чартерного рейса по маршруту Пекин - Омск - Москва, с большой делегацией китайских и северокорейских активистов, летевших на международную конференцию, численностью в 64 человека. Рейс был литерный, поскольку на борту присутствовал албанский посол в КНР с супругой, с особой степенью ответственности при подготовке самолета. 

Экипаж возглавлял один из лучших летчиков «Аэрофлота» Гарольд Кузнецов, в 35 лет ставший командиром флагманского корабля, наделенный правом летать на международных линиях. У него была поистине звездная судьба: высокий, стройный, красивый, как киногерой, блестящий пилот, один из первых получивший звание командира-инструктора реактивного лайнера, обаятельный на земле, собранный и точный в любом полете.

Но прежде, чем продолжать повествование о Гарольде Кузнецове, я хочу воспользоваться своим собственным впечатлением о Ту-104, тем более о первом моем полете на самолете вообще, который пришелся как раз на тот уже легендарный, но еще мало кому известный как крайне опасный. Я приведу свой же рассказ, опубликованный лет десять назад в книге «Страна отношений».

Как и многие мальчишки послевоенного поколения, я грезил самолетами, а полетел впервые молодым человеком, где-то в двадцать лет, но зато сразу на Ту-104. Это был аэроплан, открывший миру реактивную пассажирскую эру. Как писали в ту пору восторженные советские газеты: «Первый в мире реактивный пассажирский самолет успешно покоряет воздушное пространство над советской страной!»

Вначале он покорял его на линии Москва - Свердловск (ныне Екатеринбург). В те годы я учился в Уральском государственном университете и на зимние каникулы ездил к родителям в Иваново, естественно, поездом. Это было неудобно и довольно противно. Общий вагон, к тому же непрямого сообщения, мог огорчить кого угодно и всегда являлся показателем массового бытового неблагополучия простых людей, рыскающих по огромной стране в поисках «сиротского счастья». Поэтому сутки, а то и более, на третьей, багажной, полке, среди горшков, чайников, вопящих младенцев, древних старух, толстых горластых теток, пьяных мужиков и злобных, как церберы, проводников (да еще с долгой пересадкой в Ярославле, где зимой всегда стоял свирепый мороз) были испытанием довольно серьезным даже для меня, равнодушного тогда к окружающей среде во всем ее многообразии.

Но авиасообщение в те времена простые люди оббегали седьмой дорогой. Во-первых, дорого (поездом на любое расстояние можно было ехать, как сейчас говорят, за смешные деньги), во-вторых, боязно (а вдруг...), в-третьих, скарб куда? Узлы, чайники, горшки, семейные подушки и прочее...

- Не-е-е! «Железка» - она родная, близкая, надежная от крыши до тамбура... А потом, на станции побежал - картошечка горячая, огурчики соленые, пузырек с собой, кипяточек рядом!

Поэтому самолетом летали только «номерные люди»: директора заводов, генералы, профессора, успешные писатели, известные артисты, крупные снабженцы и равные им, всегда спешащие персоны, главным образом, по важным государственным делам. От вокзальной публики они отличались, как архиерей в парадном облачении от робкой и одноликой паствы, пришедшей в храм за чудесным исцелением.

Пару раз со своим студенческим другом Володькой Бороховым (о нем я довольно много писал в романе «Стрельба на поражение») мы провожали на самолет его «семиюродного» дядю, профессора политэкономии В. М. Готлобера. В Свердловске Валентин Михайлович слыл заметной фигурой, к тому же весьма приближенной к первому секретарю обкома Кириленко (будущему многолетнему члену политбюро), поэтому без всяких условий входил в номенклатуру особ, которые передвигались в пространстве исключительно с помощью авиации, особенно в Москву, где Готлобер имел связи и членствовал во всяких больших и малых ученых советах.

В мраморных покоях свердловского аэропорта Кольцово, в югославском ратине и широкополых фетровых шляпах (в таких по большим праздникам выходило на трибуну Мавзолея правительство) солидные люди неторопливо общались в ожидании рейса. В отличие от вокзалов, где воняло дезинфекцией и хлорной тряпкой, в холлах аэропорта царил аромат чего-то такого, к чему допускались только избранные люди. Мы таскали за Готлобером его роскошный, из настоящего хрома, немецкий портплед с парадным костюмом, в дальнем углу дожидаясь, когда необычно оживленный в кругу таких же особ Валентин Михайлович направит стопы к трапу самолета, от которого исходит волнующий до сердцебиения дух недоступной для нас стратосферы. Естественно, Валентин Михайлович попал в число первых, кто опробовал Ту-104. 

Помахав профессору рукой, мы еще долго стояли, прижавшись к чугунной ограде, чтобы увидеть взлет. И вот где-то из самого дальнего края безбрежного летного поля раздается нарастающий гром, и через мгновения огромная, сверкающая огнями птица, хищно откинув крылья и изогнув нос, с испепеляющим грохотом взметнулась в небеса, оставляя позади себя полосы черного дыма. Еще несколько секунд - и огромный самолет растворяется в сером уральском небе, оставляя нас с распахнутыми от восторга ртами. Вот тогда мы с Володькой, как Герцен с Огаревым, поклялись, что сдохнем, но на каникулы обязательно полетим самолетом, и непременно на Ту-104. И полетели, выпросив у родителей деньги на билет. Было это в феврале 1959 года...


Продолжение следует...


За главными новостями следите на наших страницах во «ВКонтакте» и  Facebook

Читайте также:

Дмитрий Харченко стал чемпионом RDS Юг 2020
27 Октября
Общество

Дмитрий Харченко стал чемпионом RDS Юг 2020

Финальный этап южной серии прошел в минувшие выходные в Сочи.
В России продлили субсидию на оплату коммунальных услуг
26 Октября
Общество

В России продлили субсидию на оплату коммунальных услуг

Субсидия предоставляется на полгода в том же размере в беззаявительном порядке.
Новыми машинами пополнился автопарк службы скорой помощи Кубани
26 Октября
Общество

Новыми машинами пополнился автопарк службы скорой помощи Кубани

Всего с начала года в автопарк службы поступило 48 машин.
В бюджет Кубани с начала года поступило 32,9 млрд рублей
26 Октября
Общество

В бюджет Кубани с начала года поступило 32,9 млрд рублей

Налоги от потребсферы превысили показатели на 4,2%.
В Краснодарском крае завершен сев озимых культур
26 Октября
Общество

В Краснодарском крае завершен сев озимых культур

Всего в крае озимыми культурами засеяно порядка 1,8 млн га.
Годовой план бюджета Краснодара выполнен на 75,5%
26 Октября
Общество

Годовой план бюджета Краснодара выполнен на 75,5%

С начала года в местный бюджет поступило собственных доходов в сумме 12 млрд 463 млн рублей.
08:31 Дмитрий Харченко стал чемпионом RDS Юг 2020 21:01 В России продлили субсидию на оплату коммунальных услуг 20:35 Более 40 млн рублей направит ФРП Кубани на развитие действующих производств 20:13 Новыми машинами пополнился автопарк службы скорой помощи Кубани 19:47 Действие закона о передаче полномочий в сфере ЖКХ от поселений районам отсрочат на Кубани 19:09 В бюджет Кубани с начала года поступило 32,9 млрд рублей 18:25 В Краснодарском крае завершен сев озимых культур 18:16 Годовой план бюджета Краснодара выполнен на 75,5% 17:33 Аэропорт Краснодара по пассажиропотоку в сентябре превысил показатели прошлого года 17:32 Региональная строительная компания Кубани начала достраивать первые проблемные дома
Обмен трафиком СМИ2