Краснодар, 5 июня – Юг Times. Мы продолжаем публиковать главы 16-й книги известного кубанского писателя Владимира Рунова «Тайны черноморских линкоров». В нее вошли произведения самых разных жанров - от исторической публицистики и портретных очерков до киносценариев, написанных давно, но, к сожалению, так и не получивших воплощения на экране, хотя и заслуживших одобрение видных кинокритиков.
ВЛАДИМИР РУНОВ, писатель, доктор филологических наук, профессор КГИК, кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры России, заслуженный журналист Кубани и Адыгеи, Герой Труда Кубани.
Продолжение. Начало в № 13 (362) от 1 апреля 2020 г.
Главой этого министерства изначально стал Евгений Евгеньевич Алексеевский - человек, о котором можно написать роман, настолько ярко насыщенной была его жизнь. Он получил сельхозобразование заочно, уже после войны, хотя в земледелии трудился с 15 лет, выбрав в качестве специализации водное хозяйство, а конкретно - орошение колхозных полей в Таджикистане. Перед войной Евгений Алексеевский - уже нарком земледелия той республики, но после 22 июня 1941 года сразу и добровольно уходит на фронт, который прошел от начала и до победного конца. Войну закончил в должности комиссара кавалерийской дивизии. Я осознанно не употребляю официальный пост - начальник политотдела, поскольку он действительно являл собой образ настоящего комиссара, в самые трудные часы появляясь там, где горячее всего. Возглавив после войны областное управление земледелия, очень удивил аграриев четырьмя орденами Красного Знамени, полученными за конкретные боевые заслуги. Столько подобных наград на одной груди, тем более не летчика, а сухопутного офицера, явление редкое.
Евгений Алексеевский завершил войну в 39 лет полковником. Предлагали академию, обещали генеральскую карьеру, а он взял и уехал в далекий Измаил, что в Бессарабии, и занялся восстановлением порушенного сельского хозяйства. По этой части и пошел дальше, пока не занял аж на 20 лет пост главного мелиоратора СССР - до самой своей кончины, случившейся в январе 1979 года.
Алексеевский, в сущности, и стал тем руководителем, кто коренным образом перевернул отношение к водному хозяйству (рекам, озерам, морям), обратив его в одно из самых важных направлений общегосударственной производственной и экономической политики. Он пользовался непререкаемым авторитетом, поскольку создал могущественную структуру, которой были по плечу любые задачи, в том числе предотвращение стихийных проявлений - паводков и наводнений. Алексеевский делал это, опираясь на могущественную научно-техническую культуру, и тем государством это ценилась особенно высоко: в мирные дни к пяти боевым орденам добавилось еще пять, из них четыре высших - ордена Ленина и Золотая звезда Героя Соцтруда.
Писателя всегда влекут сравнения, меня в том числе. Я думаю, масштаб личности Евгения Алексеевского сегодня повторил Сергей Шойгу - безусловно, одна из самых ярких фигур современности, поднявший Российскую армию до высочайшего уровня. Это к тому, что очень многое (если не все) зависит от убедительности руководителя, способного возвыситься над рутиной, в которую погрузил вооруженные силы предшественник. Это еще раз свидетельствует, что при умении и желании из любой разрухи можно выйти, если есть понимание, что дело дошло до последней черты. Как, например, сейчас с водной средой, которая уже давно перешла в разряд стабильных стихий и трясет страну с ощущением нарастающих бедствий.
***
Кстати, в этом смысле Кубань куда более симптоматична, поскольку за последнее десятилетие по крайней мере трижды повторялись убийственные наводнения, уносившие человеческие жизни. Так было в Широкой Балке близ Новороссийска, в Армавире, попавшем под удар потопа 2002 года, а тем более - до сих пор загадочного бедствия, погрузившего в неизбывную трагедию город Крымск.
Удивительно, но во времена Алексеевского в отрасли работали воистину уникальные люди, в том числе и на Кубани. Достаточно назвать одного - Николая Алексеевича Огурцова, многие годы возглавлявшего в Краснодарском крае строительство водохозяйственного комплекса, включая хранилища воды и мелиоративные системы под наименованием Главкубаньрисстрой. Там было тысяч сто рабочих, техников, инженеров. Одних крупных проектно-изыскательских организаций около десяти.
Я тогда немало интересовался проблемами мелиорации сельского хозяйства Кубани и даже защитил на эту тему диссертацию кандидата исторических наук. В рамках учебы в аспирантуре несколько раз встречался с Огурцовым, который параллельно занимал пост одного из заместителей председателя крайисполкома. Вот такой важности была его работа и именно этому человеку мы во многом обязаны тем, что крупнейшая стройка за всю историю края - строительство Краснодарского водохранилища - закончена на год раньше запланированного срока и по сию пору исправно исполняет свои функции.
В судьбе Огурцова много общего с Алексеевским, прежде всего, конечно, фронт. В Краснодар гвардии майор, командир отдельного саперного батальона приехал после победы в образе бравого офицера, тоже с пятью боевыми орденами, а главное - с огромным опытом наведения фронтовых переправ. Такие люди и после войны ценились на вес золота, поэтому в течение многих лет Николай Огурцов считался на Кубани воистину знаковой фигурой. Увы, забывчивость - одно из нынешних профилирующих качеств. В интернете я попытался найти биографию Героя Социалистического труда, лауреата Государственной премии СССР Николая Алексеевича Огурцова, человека, без которого трудно представить созидательную эпоху шестидесятых-семидесятых годов. Однако процитирую то, что сегодня справочно пишут: «В 1946-1990 гг. - заместитель председателя Краснодарского крайисполкома и начальник Главного управления по водохозяйственному строительству и строительству совхозов в Краснодарском крае «Главкубаньрисстрой». Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 февраля 1981 года удостоен звания Героя Социалистического труда за создание крупного водохозяйственного комплекса на Кубани. Избирался депутатом Верховного Совета РСФСР 8-го, 9-го, 10-го созывов». И все. Про год смерти значится: «неизвестно».
Я его помню хорошо. Он трудился в офисе своего Главка, но обедать часто приезжал в крайисполком, где находилась столовая для высшего руководства. Неторопливо шел по коридору - высокий, подтянутый, коротко, но всегда любезно отвечая на приветствия встречных, с Золотой звездой и лауреатской медалью на лацканах пиджака. Огурцов слыл непререкаемым авторитетом как профессионал высочайшего уровня. Подчеркну особо: он числился в личных друзьях Медунова, который публично всегда подчеркивал ему свое расположение. Это важно, поскольку впоследствии опала самого Медунова, словно зловещая паутина, стала опутывать хороших и продуктивных людей, отмеченных медуновским вниманием.
Особенно в своей трактовке «медуновщины» преуспел Полозков - карьерный партработник, у которого в производственном плане была только одна должность - инструктор по физкультуре в небольшом колхозе Рыльского района Курской области. Поскольку слыл непьющим, активным и убежденным, естественно, быстро попал в центр партийного внимания. Дальше карьерный лифт шел исключительно по комсомольско-партийной линии, споро достигая каждого следующего «этажа», и в 38 лет от роду Иван Кузьмич оказался на паркетах Старой площади, то есть в аппарате ЦК КПСС.
Через 13 лет партия направляет его в Краснодар на должность первого секретаря крайкома КПСС с единственной целью - искоренить «медуновщину» с той степенью решимости, с которой сам Медунов боролся с сорной растительностью. Естественно, под удар попали лучшие, в частности два зампреда крайисполкома - Артюшков и Огурцов. Обоих тихо, без всякого официального прощания отправили на пенсию. Но мир не без добрых людей, и заслуженных ветеранов не оставил без внимания другой замечательный человек - Николай Федорович Кряжевских, занявший пост Огурцова и в Главке, и в крайисполкоме. Он, кстати, хоронил Огурцова в 1990 году - со всеми ритуальными торжествами, положенными покойному уровня его заслуг перед Отечеством. Увы, через год Отечество, которому он верно служил, развалилось.
Кряжевских оказался последним бойцом и командиром, что создавал и сохранял в крае индустриальное могущество гидромелиоративной «империи». В Новороссийске, Анапе и Ейске успешно решал проблемы обеспечения питьевой водой, в других местах - очистки русел и водоемов, укрепления берегов, изыскал возможность более эффективного использования водных ресурсов для станиц и хуторов края.
Но на его долю как раз пришлось самое трудное, что в конце концов привело к разрушению всего водохозяйственного комплекса, а в итоге - к масштабному разрушительному и роковому наводнению, случившемуся в бассейне реки Кубани в 2002 году и впервые в истории приведшему к человеческим жертвам.
Для примера могу сказать, что если в пике развития гидромелиоративного дела в Краснодарском крае на вооружении стояло несколько сотен земснарядов, то сегодня нет ни единого. Поэтому воспетая поколениями река Кубань нынче полностью не судоходна. Более того, купаться в ней запрещено, а уж пить, сами понимаете, опасно смертельно.
***
Надо особо подчеркнуть, что «атаку» в стране на гидромелиорацию в годы горбачевской «перестройки» возглавил весьма значимый человек, главный редактор журнала «Новый мир» Сергей Павлович Залыгин. Сегодня, думаю, мало кто помнит это имя, но в годы советской власти он являл собой яркий продукт той же власти: сын политического ссыльного со всеми признаками отцовского воспитания профессионального революционера.
По образованию Сергей Залыгин был гидромелиоратором, до войны окончил в Омске сельхозинститут и впоследствии там же заведовал кафедрой. Но обществу впервые стал известен как замечательный сибирский писатель, которого открыл читателям великий Твардовский.
Выделю особо, что после войны в литературу пришел целый ряд крупных художников слова из Сибири и Дальнего Востока. Достаточно назвать Маркова (роман «Строговы»), Седых («Даурия»), Задорнова («Амурбатюшка»), Ажаева («Далеко от Москвы»), Семушкина («Алитет уходит в горы»), Чаковского («У нас уже утро»), позже присоединились молодые талантливые иркутяне Распутин, Вампилов, Шугаев. Но и на этом фоне Залыгин выглядел со своими романами «На Иртыше», «Соленая падь» весьма солидно. Особенно когда стал писать о трагической судьбе российского крестьянства в период коллективизации, производя впечатление решительного и крайне принципиального человека, как говорят, не боявшегося ни бога, ни черта, к тому же, как ни странно, не состоявшего в КПСС.
Особенно эти качества проявились при горбачевской «перестройке», когда Залыгин, возглавив журнал «Новый мир», со всей силой своего авторитета и таланта одновременно шел впереди общественного движения, прежде всего против строительства гидротехнических объектов (плотин и гидроэлектростанций). Под удар сразу попадает проект переброски части стока сибирских рек на юг, который Залыгин, опытный гидроинженер, оценил как масштабную экологическую катастрофу.
Я хорошо помню блистательные публикации, направленные против того, чем страна еще недавно гордилась: могучих гидроэлектростанций, позволивших дать самую дешевую энергию сибирским городам и селам. Со всей силой литературного таланта он приводит леденящие душу факты разгрома девственной природы, в том случае подкрепленные редкой осведомленностью.
Повторю, писательский дар обогащался профессиональной компетенцией. Сергей Павлович - кандидат технических наук, как раз по тематике проектирования оросительных систем в зонах неустойчивого увлажнения. Я хорошо помню, что в тот период от любви до ненависти общественное мнение бежало семимильными шагами. То, что еще вчера называлось «стройками коммунизма», на глазах превращалось во вредные явления, тем более подкрепленные душещипательными фактами затопления щедрых земель и массового переселения народа с насиженных мест.
Не осталась в стороне и Кубань, где «на злой язык» сразу угодило Краснодарское водохранилище, вдруг оказавшееся источником резкого изменения климата и переселения из вековых аулов сотен крестьянских семей. Правда, их нынешние потомки комфортно живут в прекрасномгородском образовании под названием Адыгейск, забыв навсегда, что предки всякое половодье отсиживались на крышах вместе с собаками, курами и ягнятами.
Сейчас я убежден, что атака на общесоюзную мелиоративную систему была политическим заказом, и участие в ней известного писателя Залыгина стало шагом, не столько осознанным по последствиям, сколько чувственным желанием оставить свой след в истории Отечества. Это как раз совпало с объявленными Горбачевым гласностью, плюрализмом и неплохо будоражило общество противодействием делам как расточительным, так и крайне вредным. Я имею в виду прежде всего гидромелиорацию.
В том понимании не просто миллиарды на ветер, а разрушение вековой экосистемы. Оба этих признака присутствовали в глобальном проекте «поворота сибирских рек», утверждал Залыгин. Отталкиваясь от этого мнения, «отоспались» бойкие столичные журналисты, рисуя картины гибели современной «Помпеи», когда великие реки силой отсутствия ума развернут в обратную сторону, затопив необозримые пространства Сибири и Дальнего Востока, загубив одномоментно тайгу и все, что с ней связано.
Никто тогда и слышать не хотел, что под звонким брендом «поворота» предполагались микроскопические объемы пресной воды (1-2%), тысячами кубокилометров бесполезно уходящие в мировой океан. И это в то время, когда недалече от истоков великих рек гибнет уникальное природное образование - Аральское море, нынче практически исчезнувшее.
Сегодня это абсолютно обостренная тема, и не только нехваткой пресной воды там, где она крайне необходима, а прежде всего системной неуправляемостью и брошенностью рек, речек, а уже речушек - тем более! С моей точки зрения, в большей степени за счет безудержного шельмования гидропроизводства, поставленного в «горбачевский» период на самый высокий уровень. Я имею в виду шельмование.
Писатель Залыгин прожил долгую жизнь (86 лет) и скончался весной 2000 года в обстановке большого государственного почтения. Горбачев за старания и активную общественную позицию присвоил ему звание Героя Соцтруда, следом Академия наук СССР наградила премией имени Миллионщикова, выдающегося ученого по ядерной энергии и аэрогидродинамике.
Возбудились и американцы, удостоив Сергея Павловича премии американского журнала Conde Hast Traveller, подчеркнув неоценимый вклад литератора в области мировой экологии. Эти «достижения» мы хлебаем по сей день. Надо ли говорить, что при «перестроечной реорганизации» первым под раздачу попало Министерство мелиорации и водного хозяйства. В Краснодарском крае были ликвидированы «Главкубаньрисстрой» и его дочерние организации, включая все ПМК (передвижные механизированные колонны). Технические вооружения (бульдозеры, экскаваторы, скреперы, трактора и другие механизмы) были растащены, порезаны на лом и отправлены в Турцию.
Повторю, ранее мы имели сотни земснарядов, сегодня, боюсь, ни одного. Зато «маем» взрывоопасную проблему - главную реку, давно прекратившую судоходство. Это ведь по реке Кубани шли из районов в Краснодар баржевые караваны, груженные зерном, овощами, фруктами, песком, строительными материалами. Имелось даже пассажирское движение - аж то Темрюка.
Сегодня в реке ни купаться, ни поить скот, ни тем более пользоваться водой ни в каком качестве нельзя. Она не только загрязнена до состояния сточной канавы, но и завалена «топляком», который убирать некому, да и нечем. Во что это выльется, мы только предполагаем, хотя уже сегодня можно смело утверждать, что ничего хорошего ожидать не приходится, ежели не будем, как страусы, прятать голову в песок. *** И, наконец, последнее - нынешних «автоутопленников» определить невозможно. Современные технологии обмана и мошенничества поднялись на уровень масштабного совершенства и вовлекают в этот промысел людей самых разнообразных социальных уровней. Аж страшно говорить, кого! Сами подумайте: ежели ректоров и олимпийских чемпионов берут под домашний арест, а главный «тюремщик» страны, толстый и надутый генерал с редкой фамилией, вообще сидит в лагере с большущим сроком.
Аэрозоли пускают в «очи» такие, что любому «утопленнику» придадут выставочный вид с ароматами утренней росы. Сути, однако, это не меняет: путь в ад по-прежнему выстлан благими намерениями. Ну а что касается воспеваемой поэтами крайней водной артерии юга России, то пройдет время, и старинная песенная грусть о том, как «в степи глухой замерзал ямщик», покажется шлягером из забойного ночного клуба.
Вспомним, и не раз, вещее предупреждение великого русского естествоиспытателя: «Мы не можем ждать милостей от природы». Особенно после того, как бросили ее на произвол судьбы.
Весьма жесткую оценку тем местам дал Михаил Юрьевич Лермонтов: «Тамань - самый скверный городишко из всех приморских городов России. Я там чуть-чуть не умер с голоду, да еще вдобавок меня хотели утопить...»
При силе гениального воображения великий поэт вряд ли мог предполагать, что слово «утопить» для этих мелководных равнин более ключевое, чем понятие «скверный».
Продолжение следует...
За всеми важными новостями следите в «Одноклассниках» и на канале «Яндекс.Дзен»
За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на Rutube
