Когда я впервые увидел этого человека, меня поразили его взгляд и улыбка. Улыбка ребенка и глаза небывалой глубины, пронизанные болью, беззащитностью и состраданием.
Я говорю о замечательном русском поэте, проживающем в Кореновске, – Николае Зиновьеве. На Кубани этого поэта знают, уважают, любят. Кто-то, наверное, как я, считает его номером один у нас, уж простите за нехудожественную терминологию. Николай Зиновьев на самом деле поэт, равных которому в наших южных краях из ныне живущих нет. В России есть та же Ольга Фокина, Игорь Шкляревский, Глеб Горбовский – поэты, которые здравствуют и которых можно назвать этим великим словом.
В России судьба поэта – тяжелый крест, и по-разному их судьбы складываются, чаще трагически, но если поэт и задерживается на этой земле, то его жизнь, как правило, полна драматизма и терзаний. Они из другой глины, у них другая внутренняя структура, они по-иному мыслят и воспринимают окружающий мир, видят красоту там, где мы ее никогда не заподозрим, беда человечества – их собственная беда, их психика, сердце – одна большая рваная рана. И жить рядом с таким человеком, любить такого человека – это счастливый, но очень тяжкий и трудный путь. Не знаю, как в Кореновске относятся к Николаю Зиновьеву, если мне бы посчастливилось быть его соседом, то я просто гордился бы этим. Даже познакомившись с Николаем Александровичем, как-то растерялся. Конечно, сказал банальное, что люблю его стихи, что, как и он, боготворю Николая Гумилева, и, кажется, мое красноречие на этом закончилось.
А встреча с поэтом состоялась совсем недавно в Краснодарской краевой библиотеке им. Пушкина. В небольшой, но уютной литературной гостиной, где мы имели возможность слушать его стихи в исполнении артистов краевых театров. Очень радостно, что сегодня Николай Зиновьев оценен, лауреат множества премий, включая Бунинскую, ведь для любого художника признание – это выход к своему читателю, возможность говорить с ним с разных трибун и позиций. Но лично для меня поэзия Зиновьева – глоток свежего воздуха, словно к роднику пришел ранним утром. На самом деле, когда читаешь его стихи, твой внутренний климат меняется. Я люблю его лирику – тихую, порой израненную, затаенную, но невероятно искреннюю.
От мороза воздух гулкий,
Подувает ветерок.
Как на палехской шкатулке,
Замер зимний хуторок…
Скажем так, скудный стиль, вернее, аскетичность, краткость, целомудренность, своеобразная ирония отличают Зиновьева-поэта.
Обычный день. Прибрежный луг.
Над ним в тумане, словно пятна,
Летят две цапли, но из двух
Кричит какая – непонятно.
Туман, крик цапли, луг, трава –
Тут вроде не к чему придраться.
Но почему-то мне едва
Хватает сил не разрыдаться.
И даже в его, так сказать, гражданских стихах нет декларативности, назидательности, ничего эстрадно-гукающего. В них лишь боль, еще раз боль и Бог.
Молюсь о раненом солдате,
О горце, ранившем его.
Прошу у Бога благодати
Живущим, всем до одного…
Молюсь о вышедших в дорогу,
Чтоб с глаз их спала пелена.
…Когда душа взывает к Богу,
Она для зла затворена.
Тончайшая чувствительность сердца поэта, которая, увы, портит жизнь, но дает возможность видеть то, что не дано простому смертному, спрессована в удивительные строки.
Во сне я молился, и плакал,
И свечку сжимал в кулаке,
А воск с нее на руку капал
И кровью стекал по руке.
И стали стекающей крови
Речные долины тесны,
И мальчик, плывущий на кровле,
Сказал мне, нахмуривши брови:
«Не смей истолковывать сны!..»
Здесь вообще, мне кажется, слышен блоковский мотив.
Будучи истинно русским поэтом, Николай Зиновьев часто обращается к Богу – как в стихотворениях «Господь, всегда я пред тобой» или «Сила молитвы».
Xодил по храму юный служка,
Прямой и тонкий, как свеча.
А за моей спиной старушка,
Молясь, рыдала… в три ручья!
Есть у поэта стихи, от которых становится страшно.
Над клумбой бабочки порхают,
И небо льется синевой.
В тени песочницы играют
Солдаты Третьей мировой…
Поэта всегда тревожит судьба мира, и его война – непременно с молитвой, с верой. И в какую систему координат Николая Зиновьева ни помести, он всегда останется поэтом с глазами Христа и улыбкой маленького мальчика. Его стих краток, но это лаконичность другого масштаба, из иных сфер. Соприкасаясь с творчеством нашего прекрасного земляка, совсем не хочется вдаваться в подробности синтаксиса и языковых единиц. Сказать, что стихи Николая Зиновьева совершенны, тоже нельзя, в них есть и стилистические просчеты, и смысловые. Тем более что поэт, как он сам признается, пишет сразу и больше к тексту не возвращается. Но в строчках Зиновьева присутствует самое главное – полет, парение, без чего нет ни настоящего искусства, ни тем более поэзии.
Стихи должны быть с тайным смыслом,
Чтоб строчка каждая в них жгла,
И чтобы баба с коромыслом
К колодцу с песней тихо шла,
И чтоб в них не было печали,
И чтоб печалились до слез,
И чтоб стояли за плечами
И смерть сама, и сам Христос.
Чтоб в них и плакалось, и пелось,
И чтоб шумела в них листва,
И чтоб была в них неумелость –
Та, что превыше мастерства.
Я никогда не делил поэзию, литературу на региональную и т. д, как у нас порой на Кубани любят. Для меня есть поэт и не поэт, писатель и не писатель, и здесь, увы, другого, по крайней мере опять же для меня, не бывает. Это как в балете – балерин целая армия, а душа замирает только на Жизели Натальи Осиповой. Так и поэзия Николая Зиновьева не просто попадает в тебя, а становится твоим личным переживанием.
Александр Геннадьев
За всеми важными новостями следите в MAX, Telegram, во «ВКонтакте», «Одноклассниках», YouTube и на Rutube
