• Mice Forum Sochi
  • Продажи и маркетинг 2017
  • туристическая выставка

Константин Пуликовский: «Я не стал своим для президента, но был в его команде»

Константин Пуликовский: «Я не стал своим для президента, но был в его команде»

Краснодар, 22 декабря – ЮГ Times, Владимир Приходько. Генерал, политик, государственный деятель о своей военной судьбе, товарище Ким Чен Ире и губернаторе края Вениамине Кондратьеве.

Потомственный военный ушел из армии, в которой прошла самая большая, трагичная и одновременно лучшая часть жизни, в 1996 году. Одной из причин такого шага стала личная трагедия генерала Константина Пуликовского: в одном из боев во время первой чеченской кампании погиб его старший сын. Военачальник с огромным опытом пригодился стране. Спустя несколько лет он стал первым дальневосточным полпредом президента.

- Константин Борисович, как вы оказались в Краснодаре? Родились в Уссурийске, работали на Дальнем Востоке, в Москве - в Совете Федерации…

- Ответ на этот вопрос может занять не один час, даже не день. Но если вкратце, то родился я в Уссурийске. С таким же успехом местом моего появления на свет мог бы стать и любой другой город нашей страны, а может, и мира, ведь я военный в шестом поколении. Например, мой прадед был полковником царской армии, дед дослужился до того же чина и сложил голову в 1916 году на германском фронте в Первую мировую. Отец - участник Великой Отечественной, командир эскадрильи боевых летчиков. Люди нашей профессии редко привязаны к одному месту. Живут там, куда Родина позовет. Первое мое знакомство с кубанской столицей случилось в далеком 1993 году. Практически сразу после развала Советского Союза. Я служил в Туркменистане, который к тому моменту стал отдельным государством. Российские войска постепенно выводились из республики. В отдельных частях личный состав уже был укомплектован гражданами страны, только офицеры оставались нашими. Мне хотелось в Россию, и я подал рапорт о переводе в любую точку страны на равнозначную должность. Решение было принято быстро - меня командировали в Краснодар на должность первого заместителя командующего 49-й армией. Город после азиатских песков мне понравился сразу. Но насладиться им не получилось. На дворе шел 1993 год - сначала осетино-ингушский конфликт, а затем и первая чеченская война. На всем Северном Кавказе было очень тревожно. Но все же надеялся, что еду на курорты, поближе к морю, а на деле - бегал за террористами по горам...

Позор в Хасавюрте

- Первая чеченская кампания была одной из самых позорных страниц в новейшей истории нашего государства. В этой истории вы играли не последнюю роль. Как оцениваете сейчас те события?

- До сих пор уверен, что в те дни, в августе 1996 года, когда было подписано знаменитое Хасавюртовское соглашение, была совершена трагическая, чудовищная ошибка, которая в конце концов привела ко второй войне.

Мое участие во всех кампаниях тех лет было самым непосредственным. Операция по восстановлению конституционного порядка в Чечне проходила с 1994 года. В одних моментах она была безалаберной, в других - позорной. В истории много и героического. Закончилась война неожиданно. Я командовал объединенной группировкой войск. Грозный был окружен. Мы готовились к решающему штурму. Разработали операцию «Кольцо». Но политики не позволили нам поставить точку. Помешали амбиции бывшего в то время секретарем Совета безопасности России Александра Лебедя, который решил, что заключенный мир поможет ему стать президентом страны. Политическая ситуация в то время была очень нестабильной. Главе государства только сделали операцию на сердце - коронарное шунтирование. Когда мы уходили из Чеченской Республики, в нас не стреляли, но уход был просто омерзительным. Боевики орали нам вслед и палили в воздух.

Информацию о многих деталях можно почерпнуть из моих мемуаров и воспоминаний сослуживцев - генералов Геннадия Трошева и Владимира Шаманова. Первый написал, пожалуй, самую честную книгу о тех днях - «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала».

«Литературная газета» признала произведение «Утраченное возмездие» лучшей книгой 2010 года. Сообщил мне об этом главный редактор издания и известный писатель Юрий Поляков.

Совесть не позволила

- На той войне вы потеряли сына. Как получилось, что генерал не смог остановить молодого человека?

- Сын много раз подавал рапорт с просьбой отправить его в Чечню, но каждый раз в последний момент его фамилию вычеркивали из списка убывающих в опасную командировку. Возможно, потому, что еще с афганских времен в армии было принято за правило: отцов и детей вместе на войну не посылать. Однако Алексей уговорил-таки свое командование, сказав, что со мной этот вопрос согласован, естественно, и уехал на Северный Кавказ. Отправить назад сына я уже не смог - совесть не позволила.

Старший лейтенант Алексей Пуликовский погиб под Шатоем 14 декабря 1995 года… Накануне боевики овладели нашим блокпостом, и три БТР были направлены туда без разведки. Старшим группы был сын. Бронегруппа попала в хорошо организованную засаду. Шестеро из них, в том числе Алексей, в которого боевики бросили гранату, погибли на месте, остальные были ранены. Я восстановил картину во всех подробностях, но сына уже не вернешь. Мы похоронили его в Краснодаре. А спустя девять дней после похорон я крестился, моим крестным отцом стал покойный ныне губернатор Николай Кондратенко.

В Кондратьева верю

- В конце 90-х вы работали в администрации Краснодара. Расскажите, чем занимались и как отличается город тех лет от нынешнего.

- После того, как я в 1997 году уволился из армии, мэр Краснодара Валерий Самойленко предложил мне работу в администрации города. В течение двух лет руководил комитетом по благоустройству города. Кубанская столица была далеко не такой, как сейчас. На главную магистраль - улицу Красную - сегодня приятно выйти. А тогда на ней были огромные ямы и практически отсутствовали тротуары. Мы искали средства на эти цели. Помню, как ходили по улицам и буквально вынуждали предпринимателей асфальтировать прилегающие к зданиям участки.

Город за 20 лет, несмотря на всю критику, вырос и похорошел. Но далеко не все нравится. Не по душе, как выглядит улица Северная.

Сейчас, конечно, уровень управления в Краснодаре другой. Я давно знаю нового мэра Евгения Первышова и уверен в том, что этот градоначальник справится с обязанностями.

Также прекрасно понимаю, что многое зависит и от губернатора края Вениамина Кондратьева, с которым также знаком лично. Верю, что опыт, приобретенный за годы государственной службы, поможет ему собрать отличную команду и достойно справиться с нелегкой экономической ситуацией.

Полпред на Дальнем Востоке

- В 2000 году вы стали первым полномочным представителем президента на Дальнем Востоке. Как были назначены? И какие эпизоды больше запомнились?

- Во время президентских выборов я стал доверенным лицом кандидата Владимира Путина, который, как мы помним, одержал убедительную победу, в том числе в Краснодарском крае. Наверное, показанный результат повлиял на кадровое решение избранного главы государства. Институт полпредства был новым, законодательная база отсутствовала. Было понятно, что главная цель работы семи назначенцев - ослабить губернаторов на местах и разработать критерии оценки социально-экономического развития. В новой должности этим и занимался. А еще мы много сделали, для того чтобы привести региональное законодательство в соответствие с федеральным. Например, в конституции Республики Якутия (Саха) было сказано, что государственными языками являются якутский и английский.

Занимались также и экономикой. В Хабаровске мы использовали ипотеку для пополнения бюджета региона. Строили многоэтажные дома за счет бюджетных средств и успешно их продавали.

Восточный экспресс

- Яркий эпизод вашей политической карьеры - знакомство с одним из самых закрытых глав государств, северо-корейским лидером Ким Чен Иром. Расскажите, чем запомнился знаменитый вояж в поезде от озера Хасан в Москву, а затем в Санкт-Петербург.

- В общей сложности в компании Ким Чен Ира я провел 24 дня. Когда мы с ним встретились на Хасане, он поставил условие, что будем встречаться каждый день в его вагоне за обедом или ужином. Выбор блюд был за мной. В поезде ехал повар, который мог приготовить кушанья из любой кухни мира. За 24 дня у нас набежало 18 обедов и ужинов на железной дороге. Это были встречи, длившиеся по 5-6 часов. Почему так долго? Поезд был разделен на две части вагоном-генератором. В одной я, в другой - корейский лидер. Вернуться можно было только на остановках, по перрону. Режим движения был достаточно жесткий: останавливались редко.

Нас сопровождал представитель МИД, который аккуратно вел стенограммы наших бесед, которые ночью я изучал, консультировался с Кремлем и готовился к следующей встрече.

Трудно в двух словах рассказать о том, что интересовало Ким Чен Ира. Он спрашивал меня буквально обо всем: о культуре, истории, архитектуре, принципах государственного управления.

После официальных визитов в Москву и Санкт-Петербург корейский лидер попросил не менять сопровождение. И мы снова отправились на озеро Хасан вместе, в том же поезде.

Рядом с Путиным

- Часто ли встречались с президентом страны? Расскажите о деталях, характеризующих личность главы государства.

- Я вас, наверное, разочарую. Потому что встреч и бесед, в том числе телефонных, были сотни. Но все контакты - исключительно деловые. Президент обращался ко мне только по имени-отчеству. Причем всегда. Что касается каких-то деталей… В ходе одного из совещаний на Дальнем Востоке сидел между президентом и министром финансов Алексеем Кудриным. Владимир Путин попросил меня позвать Лешу. «Какого Лешу?» - подумал я. А потом сообразил. Этот маленький эпизод говорит о том, что в той команде я так и не стал своим.

Еще одна беседа, так сказать, вне протокола, состоялась с президентом в самолете. Мы летели, по-моему, в Северную Америку.

Тогда у нас состоялся разговор наедине. Глава государства подробно меня расспрашивал о первой чеченской войне. Интересовался, какие ошибки были допущены. И, что меня особенно тронуло, попросил рассказать о гибели сына. Причем потребовал, чтобы я не упускал ни одной, даже самой мелкой подробности. Та беседа сильно расположила к нему.

Возвращение в Краснодар

- Почему решили оставить госслужбу и вернуться на Кубань?

- В 2008 году я возглавлял Ростехнадзор, мне исполнилось 60 лет. По российским законам, предельный срок пребывания на госслужбе. Хотя в кулуарах сейчас и поговаривают, что планку увеличат до 75. Владимир Путин, памятуя о моем тесном знакомстве с Ким Чен Иром, предлагал мне отправиться в Корейскую Народную Демократическую Республику в качестве полномочного посла. Из-за возраста я отказал президенту, который, безусловно, хотел доверить мне почетную миссию. Снова начинать жизнь с нуля я был не готов. Сегодня в семье у меня три женщины - моя жена, Вера Ивановна, сноха Любовь и внучка Софья. Дочка и жена погибшего Алексея. Самое дорогое, что осталось в жизни. Не хотелось, чтобы девочка училась в корейском университете. Президент пошел мне навстречу. Моя политическая карьера завершилась в Совете Федерации в 2012 году. До того четыре года работал советником спикера верхней палаты российского парламента, сначала у Сергея Миронова, а затем у Валентины Матвиенко. Сегодня работаю проректором по воспитательной работе в Краснодарском институте культуры и занимаюсь общественной деятельностью в региональном отделении военно-исторического общества. Работа мне кажется крайне интересной. Тем более что в последнее время в стране «нащупали» национальную идею - патриотизм.


Читайте также в Юг Times 

Ирина Веретенникова: «Бизнес вновь растет, ему нужны новые сотрудники»

Николай Щербаков: «Если санкции отменят, наше садоводство ждет катастрофа»


  • Платан Южный
  • novostroi-ki
  • Агентство деловых коммуникаций