• Mice Forum Sochi
  • Продажи и маркетинг 2017
  • туристическая выставка

Страницы истории. «Пересечения»

Страницы истории. «Пересечения»
Источник фото: istpravda.ru

Краснодар, 23 октября – ЮГ Times. «Юг Times» продолжает знакомить читателей с новой книгой кубанского писателя и публициста. Этот текст - мозаика авторских размышлений о значимости наведения переправ, природе украинского национализма и многом другом, что, почти случайно пересекаясь в исторических пространствах, со временем превращается в зловещие закономерности.

Как и все произведения современного русского писателя Владимира Рунова, эту книгу можно охарактеризовать определением, которое много лет назад подобрал для подобного Борис Полевой, - «неизвестный жанр».

Это не роман и даже не повесть. Это блистательно исполненное повествование, где реальные события и конкретные герои происходят и живут в разные годы, но одинаково бурно, поскольку и времена, и люди приходятся на судьбоносные эпохи.

Автор и сам активный участник многих важных для страны процессов. Но он не просто созерцатель и не воскрешает то, что видел и пережил. Обладая уникальной памятью и обширными знаниями, он погружает читателя в закономерности жизни, ушедшей и настоящей, находит мистические аналогии и удивительные похожести, которые, пересекая пространство и время, еще раз подтверждают, что в этом мире все где-то, когда-то и с кем-то случалось…

Особенно сложным складывался 1996 год, и не только для флота, а в целом по стране.

Я помню, он начался более чем тревожно. 9 января отряд террористов во главе с Радуевым вошел в дагестанский Кизляр, где захватил роддом и городскую больницу. Через несколько дней в турецком порту Трабзон группа бандитов овладела паромом «Аврасия», прибывшим туда из Сочи с большой толпой российских «челночников». В Москве крупнейший пожар за последние 25 лет - трое суток горит шинный завод. В одном из гарнизонов Томской области солдаты срочной службы захватывают оружейную комнату и расстреливают четырех офицеров.

Ельцин, стремясь в Совет Европы, несмотря на протесты населения, выполняет волю Запада и накладывает мораторий на смертную казнь. В итоге тут же стала расти кривая тяжелых преступлений, прежде всего убийств, причем с редким и невиданным доселе цинизмом.

Одна радость: наконец уходит в отставку с поста первого вице-премьера Чубайс. К этому времени половина рыжих котов в России носит это имя. Он надоел всем, кроме Ельцина, который с подачи дочери возвысил никому не известного ленинградского доцента до уровня лица, вплотную приближенного к главноначальствующему телу, в котором очень быстро практически овладел душой (точнее, тем, что от нее осталось). Невиданное колесо приватизации катилось по несчастной стране, оставляя позади себя миллионы обобранных, обманутых, раздавленных людей.

При этом президент разворачивает страну в сторону заокеанских ценностей, настоящую цену которых мы как раз и получили в полной мере в 2014 году. Рушилось тогда все. Вице-адмирал Святашов каким-то образом пробился в Государственную думу. На закрытом совещании пытается открыть депутатам глаза на реальную ситуацию. Голос его звенит как натянутая тетива:

- Черноморский флот в ходе его дележа ослаб до предела. Разрушены все ударные группировки. Уже нет ни плавающих подводных лодок, ни морской ракетной авиации. Уничтожены системы базирования, наблюдения и разведки. Разрушена гидрографическая система, обеспечивающая плавание по всему Черному морю, особенно на его сложных участках - в устье Дуная и Керченском проливе. Участок, который мы можем контролировать, составляет узкая полоска у входа в Севастополь. Сворачивается судоремонт, корабли стареют, нет топлива. Даже дежурные силы флота отстаиваются на базе. Огромное количество побережья практически бесконтрольно и неохраняемо. Через Абхазию и Грузию ввозится контрабанда, в том числе наркотики. Есть угроза российскому мореплаванию…

Реакция - ноль! Я такие ощущения испытывал, кстати, в той же Думе. Однажды, в пору моего руководства ГТРК «Кубань», пришлось выступать со знаменитой трибуны по поводу нищенского состояния региональных телерадиокомпаний, принадлежащих российскому государству. Именно они, со времен создания уникальной по масштабам советской телерадиосети, держали на своих плечах основную тяжесть информационной государственной политики.

После развала СССР мощная сеть, выстроенная десятилетиями в образе Всесоюзного комитета по телевидению и радиовещанию, рассыпалась как карточный домик, создав систему трудностей, прежде всего в освещении избирательных мероприятий, которые в ту пору сотрясали страну безудержным словоблудием. Главным образом с помощью местного эфира. Основная проблема которого нынче - выживание.

В связи с этим несколько руководителей ГТРК крупнейших регионов (Ростов-на-Дону, Хабаровск, Владивосток, Краснодар, Новосибирск, Оренбург и др.) пригласили в Москву на так называемые думские слушания. Естественно, каждому из нас было что сказать…

Всю ночь в сизом табачном угаре, перебивая и хватая за руки друг друга (ребята все темпераментные), мы обсуждали завтрашние выступления, разглядывая при этом не без трепета из окна гостиницы «Москва» мрачную махину Государственной думы (бывшего Госплана СССР), погруженную в столь поздний час в непривычную для сих мест тишину.

Завтра там, с трибуны высшего Совета страны, предстоит излагать свои доводы. Естественно, в полной уверенности, что, где-где, а уж здесь нас всенепременно услышат! Но, как писали в старинных романах, случилось то, чего никто не ожидал...

По регламенту каждому из нас давали, по-моему, по шесть минут. Еще ночью мы договорились не растекаться мыслью по древу, а сделать упор на необходимость возрождения телевещания (как это было в первые годы начала его работы), ограничив ежемесячную сумму порядка 20-25 рублей. Близкую по цене трамвайному билету. По нашим подсчетам, это была вполне щадящая для населения финансовая нагрузка, зато дававшая государственным телерадиокомпаниям хоть какую-то возможность не ходить с протянутой рукой.

Вопреки ожиданиям обсуждение началось не с выступления «товарищей с мест» (то есть нас), а с длинных монологов медийных фигур (их тогда было еще больше, чем сейчас), рассказывающих о трудностях современной жизни вообще и их личной роли в борьбе с этим. И если там упоминалось слово «телевидение», то исключительно в контексте использования его лично народными избранниками для пользы того же народа и препятствиях, которыми им устраивают на местах. Нас тут словно и не было. Чувствуя, что сия говорильня так и покатит до завершения, мы на ходу перестроились, что бы хоть один, но общее мнение все-таки высказал. Выбор пал на меня.

Когда я, как и ожидалось, последним взошел на трибуну, то постарался в пять минут в максимально сжатых формулировках изложить всю аргументацию в пользу нашей идеи спасения российского регионального телевидения. Слово такое даже употребил - «спасение».

Меня так поразило… нет-нет! …оглушило полное отсутствие всякой реакции на мои доводы со стороны думцев, сплошь состоящих из фигур, с утра до вечера маячивших на экране. Можно было ожидать всего, чего угодно, - свиста, выкриков, насмешек, малоприятных острот, даже грохота ботинок о столы, но не абсолютно гробового молчания на уровне показательного равнодушия к тому, что было сказано, словно меня вообще на той трибуне не было.

Вначале я отнес это к своей персоне, а потом понял, что это обычная реакция на человека не из их среды, вынырнувшего из тех глубин (или глубинок), на которые они даже и не смотрят. Ты - пустое место! А если еще позволяешь себе какие-то предложения (кроме реверансов в их сторону), то не достоин даже плевка, не говоря уже о какой-то малозаметной реакции в виде пренебрежительной мины.

Вот тогда я понял раз и навсегда, что для персонажей, попавших в думские кресла запутанными путями, пустое место не только я, а сотни тысяч, если не миллионы мне подобных. Мы для них - бутафория, изделие из папье-маше, машинки для голосования. У них насыщенная краснобайством комфортная жизнь, если имеющая к нашей какое-то отношение, то только в плане ее усложнения.

После этого я и перестал ходить на все выборы, кроме президентских и губернаторских, в которых вижу смысл не по разговорам, а по делам. Правда, возле гардероба ко мне подошел вековечный народный избранник, которого знает вся страна. Более того, не раз бывавший на ГТРК «Кубань». Он сказал мне голосом, не терпящим возражений:

- Ты, парень, как с крыши упал! Ну кто тебе позволит, а тем более даст возможность быть при собственных деньгах? Твоя бедность - это не нищета, а поводок, чтоб ты лишнего чего не натворил.

Потом подумал и добавил: - Да и место свое знал!

Уверен, он имел в виду как раз то место, на котором я только что стоял и с которого сполз под звенящее равнодушие депутатской публики. Я и мои коллеги, лучшие российские журналисты (не московские, а именно российские), для них, небожителей, ничто.

Святашов испытал в Думе то же самое, но много раньше.

- Меня, правда, по окончании слушаний похлопали по плечу с одобрением смелости суждений, но не более того, - рассказывал во время одного из своих посещений Краснодара, где его всегда встречали со всеми степенями кубанского гостеприимства.

- Представляете, - говорил, - ни одну из тогдашних проблем флота так и не поставили на обсуждение. Не до этого было! Ельцину до настоящих дел как до луны. Особенно когда полстраны не получает зарплаты, а армия - жалования, добывая его распродажей имущества. Присные, в погонах и без оных, только и заняты были, что разделом флота, словно имели какое-то отношение к его созданию. Хотя, скажу откровенно, к середине последнего десятилетия ХХ века делить пришлось не столько боевые корабли, сколько груды обездвиженного и ржавеющего железа, - добавлял с нескрываемой горечью.

Продолжение следует...


Следите за новостями ЮГ Times

в Facebook на русском языке https://www.facebook.com/yugtimes/

и на английском языке https://www.facebook.com/kubanforeigners/

в Twitter https://twitter.com/YUGTIMES

  • Агентство деловых коммуникаций
  • novostroi-ki
  • Платан Южный